– И она видела «Сумасброд»?

– Боюсь, что да. Твой корабль трудно не заметить, настолько он особенный, не какой-нибудь очередной грузовик или крейсер Внешбеза. Оле сказал ей, что твой корабль уже скоро отправится в космос, и позволил даже походить вокруг, объясняя, что мы сделали с топливными баками. Прости, Адик. Вся команда знала, что твоя новинка жутко секретная, но эта курочка сыграла на бедняге Оле, как на скрипке Страдивари.

– Скорее всего ничего страшного не случилось, – солгал я. – Эта женщина оставила свои координаты?

– Да, конечно. Долорес да Гама. Ее видеограмма и запись голоса остались на контрольном мониторе. Я переписал их для тебя, подожди минутку – сейчас скину.

Он ввел дискету в свой аппарат, и на экране моего фона появился говорящий образ. Да Гама была привлекательна, как черт знает что – с глубокими черными глазами, чувственными губами и длинными черными волосами с единственной крашеной в седину прядью у левого виска. Говорила она, обращаясь к разомлевшим охранникам из Управления Полетами, голосом соблазнительным и сладким, как тростниковый мед. Если эта Долорес – полуклон, ее оригинал был просто ого-го.

Я отключил изображение.

– Спасибо за информацию, Космо. Я проверю на всякий случай, но уверен, что все о'кей.

– Что-нибудь еще я могу сделать, Адик?

– Я собираюсь вылететь в начале следующей недели. Полагаю, тебе хватит времени, чтобы приделать простые фиксаторы для рук и ног на кресло пилота-напарника – а заодно еще один замок на дверь между нами?

– Тюремная камера, а?

– Вроде того.

– Я займусь этим самолично.

Я поблагодарил Космо и нажал на кнопку «выход», а потом использовал фон для просмотра списка служащих оплотской бухгалтерии.

Там не обнаружилось никакой Долорес да Гамы. Почему это я не удивился?

Я послал копию ее изображения Шону Каллагэну во Внутбез и поручил показать ее своему начальству. Я, конечно, сомневался, что милая леди наберется наглости и еще что-нибудь предпримет, но все-таки сторожей «Оплота» следовало предупредить.

И еще следовало убраться из города, пока за мной не явилась свежая партия полуклонов.

Однако сначала нужно было завершить дела с Симоном, Эфом Сонтагом и еще кое с кем. И забрать кое-какие предметы, необходимые для успешной охоты на Барки, которые вряд ли можно добыть где-нибудь, кроме Земли.

Я посидел несколько минут в раздумье, потом сделал еще два звонка. Первый – Тони Беккеру, талантливейшему оплотскому вице-президенту по биотехнологии и страшному брюзге. Он долго упирался, ворчал и задавал вопросы, на которые я не желал отвечать. Тони согласился предоставить мне то, что я просил, только когда я использовал одновременно кнут и пряник: обещал ему солидную сумму вознаграждения и полушутя пригрозил его уволить, если он не согласится.

Следующий звонок был Галимеде Опперу, стойкому и надежному последователю реверсионистской партии, который по профессии был СМИ-дизайнером. Он выслушал меня очень внимательно, после чего пригласил на склад театрального реквизита в Миссиссоге, чего я и добивался.

Я вернулся на кухню и отрезал себе еще один кусок пирога. После заварных пирожных и слоеных печений с цукатами это моя любимая сдоба. Карл как раз рассказывал Чарли подробности наших недавних приключений с халуками – полуклонами и au naturel – на Дагасатте и о возвращении обратно на Землю после поимки Оливера Шнайдера. Я скромно опускал глаза в особо героических местах истории, которые казались куда более смешными и залихватскими на словах, чем оно было на деле.