Беа ответила:

– Я думаю, можно предположить, что каждый не алломорфный халук содержит в себе эту маленькую экзонную мутацию. Прежние исследования халукской генетики утверждают, что в алломорфном халукском теле ее совершенно точно нет. В человеческих ДНК такой мутации тоже не обнаружено. Невольно приходишь к заключению, что этот экзон – искусственного происхождения. Его создала Эмили Кенигсберг.

Густые брови Карла поползли на лоб.

– Она добавила что-то совершенно новое как к процедуре преодоления синдрома, так и к инженерии полуклонирования?

– Похоже на то, – сообщила Беа. – Но в ее исследовательских материалах это никак не задокументировано. Конечно же, я не могла прочесть все секретные файлы «Галафармы». Но все, что касалось преодоления алломорфного синдрома, я изучила очень подробно. Там не было ни одного указания на добавление мутанта-экзона. Кенигсберг, должно быть, скрыла его, проведя в рамках генной процедуры повторного упорядочения, и оставила это в секрете как от халукских властей, так и от специалистов из «Галафармы». Позже, когда была установлена процедура полуклонирования, ее заставили ввести мутантный экзон в число идентификаторов. Его могли определить, понимаете ли, когда «Гала» проверяла ДНК своих работников на предмет, не халукские ли они шпионы.

Не слишком-то старательно они провели эту работенку…

– Так что Волшебный Экзон Эмили отличает неалломорфных халуков, равно как и полуклонов, – заключил я, – а зачем – мы понятия не имеем. Мутации разве не все вредоносны?

– Вовсе не обязательно, – хмыкнула Беа. – Принимая во внимание идеалистический темперамент Кенигсберг, мне кажется, этот экзон вряд ли может быть опасен. Она ни за что не стала бы вредить своим халукским друзьям. Мутация, скорее всего нейтральная – или даже благотворная.

– Для кого благотворная? – пробормотал я. – Для людей – или для халуков?

Последовало молчание.

Я, в конце концов не выдержал:

– Меня от таких новостей просто в дрожь бросает. Что эта чертова баба могла измыслить, чтобы продлить халукам срок жизни, или повысить их способность к регенерации, или еще что-нибудь?

– Ну, это вряд ли, – мягко сказала Беа. – Но я все-таки проконсультируюсь – очень осторожно – со своими коллегами из судебного отдела. Может, кто-то из них согласится провести несколько экспериментов с клеточной структурой, используя био-образцы с тела Шерстяного. Им не обязательно знать, что объект – халукский полуклон, чтобы исследовать эффекты мутации.

– Сделай же это, – попросил я. – Но Бога ради, соблюдай секретность.

– Не думаю, что моих коллег стоит опасаться. – Беа сделала паузу. – Однако мне тут пришла здравая мысль. Кое о чем нужно позаботиться прежде всего. Ты не думал, что в штате Ефрема Сонтага могут оказаться полуклоны? Его связь с тобой и скептическое отношение к Халукскому Синдикату – общеизвестные факты.

– Сам Сонтаг, весь его штат и семья будут проверены, – ответил я. – Он уже согласился. Мы соберем биообразцы без ведома тестируемых, и ты проведешь исследование. – Я виновато взглянул на Карла и Чарли. – И нас ты тоже должна проверить, Беа.

– О, я уже это сделала, Адик, – улыбнулась она в свою чашку с мятным чаем. – Я взяла с собой в лабораторию ваши биообразцы и сравнила их с базой данных. Вы трое – совершенно настоящие. Но боюсь, что вот мне вам придется поверить на слово – по крайней мере на первое время.