Также я носил в ухе устройство для расшифровки языка джору на случай, если со мной захочет поговорить какой-нибудь соплеменник. А обычный переводчик последней модели крепился, как это обычно бывает, к моему воротнику. Он переводил мои реплики с языка джору на стандартный английский; мне все-таки не хватало актерского мастерства, чтобы собственноручно копировать акцент.

Оттачивая движения и жесты, я в свободное время сидел в компьютерной библиотеке корабля и пополнял знания о культуре джору. Также породил я личную легенду, основанную на истории одного мошенника-джору, которого я некогда знал.

Мою новую личность звали Гуловьядипаллу Гулоу, уроженец планеты Дивида в секторе 7 внутреннего Рукава Ориона. У меня дома было три жены, четырнадцать детей обоего пола и домашний любимый вулип. Я обладал средним достатком, работал маклером на информационной базе, так же, как и остальные обитатели моего района. Я почти ушел на пенсию, как вдруг узнал об уникальной возможности заработать. Так как я достаточно богат и ценю свое время, то путешествую на корабле человеческого производства, одной из последних моделей. Никто на всем Флегетоне не сможет рассмотреть корабль поближе, потому что я собирался оставить его на орбите, окружив непроницаемым маскировочным полем, и добраться до астероида на совершенно стандартной шлюпке.

При удаче шпики Рэма Махтани или других недоброжелателей ни за что не разгадают мою маскировку. А Барки Трегарт, хоть и осторожен, как черт, догадается о том, кто я такой, только когда уже будет поздно.

Через четыре дня после отправления с Земли я находился в районе Красной Пропасти между Руковом Ориона и Стрельцом. Тут-то я и поймал сигнал SOS на канале субпространственной коммуникации. В это время «Сумасброд» двигался вне обычных векторов, рассекая мерцающие облака межзвездных газов по самому краю галактики. Это место не видело пролетающего корабля лет триста пятьдесят, и вообще никакого крупного твердого тела крупнее кусочка мышиного дерьма – около века.

Автоматизированный субпространственный сигнал маячка был едва заметным, так что я его едва не проглядел. Но приемник «Сумасброда» умудрился взять один из огоньков в пространственный фокус, и я его наконец заметил и подключился. Я помедлил не более секунды, прежде чем выйти на связь.

– Судно в бедственном положении, – сказал я, – подключены ли вы к каналу 6113?

– Мы подключены к каналу 6113. Спасибо за контакт. Голос был отчетливо человеческий, с сильным этническим акцентом, показывающим, что его обладатель – землянин, и дома предпочитает использовать свой родной язык вместо стандартного английского. Так делает множество народу, назло языковой полиции.

Мои приборы показывали, что канал связи очень слабенький. Звездолет, попавший в беду, путешествовал анонимно, как часто бывает в этом районе, полном пиратов. Я и сам, конечно же, летел анонимно. Мой дальномер показал, что тот корабль находится в 154 световых годах от меня по направлению к Стрельцу, за пределами сканирования.

– Судно в бедственном положении, в чем заключается причина подачи сигнала тревоги? – спросил я.

– Корабль на связи, пожалуйста, назовитесь.

Ага, сейчас… Хорошенько сфокусировав свой коммуникатор, этот звездолет теперь может проследить мой гиперстатический псевдовектор полета довольно точно. Если он ни в чем не виноват, я постараюсь помочь. А если это поганцы пираты подманивают жертву, я преподам им хорошенький урок.

Я повторил:

– Сформулируйте причину подачи сигнала тревоги. Меня зовут Хьюго. Я – человек, предприниматель, но по определенными причинам предпочитаю соблюдать инкогнито. – Пускай думают, что я контрабандист. Некоторые из таковых, например, мой друг Мимо Бермудес, не совсем лишены человеческих чувств.