На дисплее коммуникатора появились в ряд три мужских лица. Двое из них ничем особенным не отличались, но вот третий… Что-то было в нем очень знакомое, и горло у меня внезапно пересохло.

– Карл, это все мое воображение – или парень в середке слегка похож на Алистера Драммонда? Если убрать усы, сделать щеки покруглее и убрать мешки под глазами, и стрижку изменить на модельную…

– Сходство не абсолютное, но я его тоже подметил.

– Драммонд – и халуки? Сколько раз они вытирали об него ноги! А он все равно…

– Да, – отозвался Карл. – Возможно, это сходство – простое совпадение. Но я все равно хотел показать тебе фоторобот. Дать тебе немного пищи для размышлений.

– Вот уж спасибо, – пробурчал я. – Еще что скажешь?

– Погода в Торонто потрясающая – двадцать три градуса тепла, солнышко светит, дует весенний ветерок. Городской Совет убрал защитный купол – впервые в этом году.

– Жалко, что меня там нет.

– Ничего тебе не жалко, – сказал Карл Назарян. Он попрощался, и я продолжил прерванный полет на Флеетон. Через день или около того я добрался до астероида без дальнейших происшествий.

Из космоса планетка выглядела не слишком впечатляюще – похоже на гнилую и щербатую тыкву, тускло-оранжевую, с вращающимся на орбите мушиным роем техстанций и прочих штуковин. То там, то сям из кратеров проблескивали желтые огни. Что казалось множеством серебряных рыбок, снующих вокруг кожуры тыквы (одни побольше, другие поменьше), на самом деле было огромными носителями трансактинидов и просто звездолетами, прилетевшими на дозаправку или просто стоящими на якоре, пока их команды отдыхали внутри планеты.

Я слышал, что название «Флегетон» происходит из греческой мифологии, это такая огненная река в царстве Аида. Концерн «Шелток» владеет дюжиной или около того подобных промежуточных станций с не менее радужными именами: Геенна, Стикс, Шеол, Тофет, Авернус, Нифльхейм и так далее, предназначенных для того, чтобы обслуживать рейсы к ужасным планетам R-класса, где добываются сверхтяжелые элементы, и обратно. По сравнению с истинной преисподней Рукава Стрельца в Млечном Пути – почти безжизненной, кипящей от смертельного облучения из ядра галактики, утопающей в колоссальных клубах межзвездной пыли и свалках космического мусора, кишащей зловредными черными дырами и таинственными блуждающими новыми звездами, родиной устойчивых трансактинидных элементов – по сравнению с этим местечком жуткий Флегетон покажется Эдемским садом.

Мой компьютер сообщил, что диаметр астероида всего 163 км. Он вращается по далекой орбите вокруг меланхолического кроваво-красного солнца у нижнего края Кольца. Остальные планеты в этой системе – старые газовые гиганты и безводные пустынные миры. Что привлекло межпланетников во Флегетоне – так это что он не состоит из сплошного камня или стерильного метеоритного железа, как большинство астероидов. Флег являет собой углеродистый хондрит.

Углерод-хондриты в нашей галактике часто встречаются в качестве комет. По большей части они не крупнее буханки хлеба, сплошная смесь железа и магниевых силикатов и других минералов, щедро сдобренных ди-водородной окисью, плюс множество простых органических компонентов – включая аминокислоты, кирпичики, из которых строится жизнь. Мелкие углеродхондриты, падающие в качестве метеоритов, засеивают океаны новорожденных миров и служат им первой закваской. Углерод-хондриты побольше, благоразумно изрытые и выпотрошенные – лучший из возможных материалов для межзвездных перевалочных станций.