В это время со стороны кровати донеслось ровное глубокое дыхание, возвестившее о том, что Себастьян погрузился в объятия Морфея. Огонь в камине окончательно потух, и комната погрузилась в кромешную тьму.

Между тем гроза продолжалась. Молнии по-прежнему зловещими вспышками озаряли спальню, выхватывая из темноты то один, то другой предмет и придавая ему сверхъестественные очертания. Гром угрожающе рокотал, заставляя дребезжать оконные стекла. В каминной трубе вовсю завывал ветер.

Даниэла ощутила очередной приступ панического страха. Напрасно она пыталась успокоить себя тем, что не одна в комнате. Теперь, когда Себастьян не сидел рядом с ней и не развлекал болтовней, молодая женщина больше не чувствовала себя уверенной и защищенной.

— Я совершенно спокойна… мне ничуть не страшно, — забормотала Даниэла, клацая зубами. Убедившись же, что самовнушение не помогает, приподнялась на локтях и тихонько позвала: — Себастьян…

Однако в ответ раздавалось все то же ровное дыхание. Тогда Даниэла встала с дивана и, завернувшись в одеяло, подошла к кровати, на которой мирно спал мужчина. Опять, уже громче, произнесла:

— Себастьян.

Он пробормотал что-то нечленораздельное, однако так и не проснулся. Не вытерпев, Даниэла осторожно потрясла его за плечо.

— Себастьян, ты не спишь?

— Ммм… — Сначала он приоткрыл один глаз, потом другой. — Думаю, что уже нет. А что случилось?

Замявшись, Даниэла поплотнее завернулась в одеяло.

— Ничего. Просто мне стало немного… не по себе.

— Тебе опять страшно?

Даниэла вдруг по-детски всхлипнула.

— Я снова не даю тебе спать, верно? Только не подумай ничего такого… Я честно пыталась взять себя в руки и заснуть. Однако ничего не получается. Знаю, что похожа на настоящую дурочку. Но это сильнее меня…

Слушая бессвязный поток слов, Себастьян озабоченно нахмурился и сел. Едва Даниэла закончила, сильные мужские руки обвились вокруг ее тонкой талии. Усадив на колени молодую женщину поверх одеяла, Себастьян бережно прижал ее к себе и принялся укачивать как ребенка.

— Все в порядке, дорогая, — ласково приговаривал он. Размеренный убаюкивающий голос действовал на Даниэлу успокаивающе. — Ты отнюдь не выглядишь глупой. Каждый из нас чего-то боится. Только не все в этом признаются. Одних страшит нищета, других — безработица, третьих — начало атомной войны, четвертых — совесть. А тебя испугала всего-навсего гроза. Поверь, здесь совершенно нечего стыдиться.

— А чего боишься ты, Себастьян? — вдруг спросила Даниэла.

Он невесело усмехнулся.

— Каверзный вопрос. Однако раз ты доверила мне собственные страхи, я не вправе скрывать от тебя свои. — Помолчав, он тяжело вздохнул и произнес: — Наверное, любви.

— Любви? — удивленно повторила Даниэла. — Но ведь это самое прекрасное чувство на свете!

— Конечно. Если только оно не приходит слишком поздно или не вовремя, — уточнил Себастьян и добавил тише: — Ты, конечно, еще не успела забыть наш сегодняшний разговор на эту тему?

Смутившись, Даниэла отвела взгляд.

— Естественно. Ты прав, любви и в самом деле стоит бояться. Прости, что вообще завела этот разговор.

— Оставим эту тему, — великодушно предложил Себастьян. — Ну как ты? Стало полегче?

Даниэла с благодарностью улыбнулась.

— Мне уже гораздо лучше.

— Тогда давай укладываться. Предупреждаю сразу: разводить демагогию на сей раз не позволю. Мы спим вместе, на одной кровати. И баста!

Даниэла застенчиво произнесла:

— Никакой демагогии не будет.