Но вот далеко впереди замаячила оживленная магистраль. Ловя воздух широко открытым ртом, Даниэла собрала остатки сил и понеслась навстречу спасительному перекрестку словно молния.

Оставалось совсем чуть-чуть, как вдруг что-то словно бы обожгло правую ступню. Споткнувшись и не удержав равновесия, Даниэла беспомощно взмахнула руками и рухнула на асфальт. Расшибленные колени и острая боль в ноге и ладонях заставили молодую женщину взвыть. На глаза невольно навернулись слезы.

Сзади раздались торжествующие выкрики. Понимая, что преследователи настигают ее, Даниэла нечеловеческим усилием воли заставила себя подняться и попробовала снова побежать. Однако нестерпимая боль в лодыжке вновь заставила молодую женщину громко вскрикнуть и опуститься на асфальт. Судя по всему, левая нога оказалась вывихнута и категорически отказывалась служить.

Пилочку Даниэла бросила сразу же после нанесенного удара. Сумка и босоножки также остались где-то далеко позади. Поняв, что ни бежать, ни защищаться не в состоянии, молодая женщина сжала окровавленные кулаки и приготовилась к сопротивлению.

— Живой не сдамся, — упрямо прошептала она, закусив губу.

Не прошло и тридцати секунд, как малолетние хулиганы вплотную обступили Даниэлу. Грубо схватив женщину за руку, Ник процедил:

— Ну, держись, стерва! Сейчас ты за все получишь!

— Помогите! — в отчаянии крикнула Даниэла, тщетно пытаясь защититься от обрушившегося на нее града толчков и пинков.

Еще минута — и молодой женщине пришлось бы худо. Уже теряя сознание от непереносимой боли, Даниэла вдруг услышала резкий визг тормозов.

— Не сметь! — раздался гневный мужской окрик, и чьи-то сильные руки подхватили Даниэлу.

— Спасибо, — хрипло прошептала она и, не успев разглядеть своего избавителя, лишилась чувств.

Даниэла пришла в себя от тупой ноющей боли, разлитой по всему телу. Каждая клеточка тела наполнилась неведомой доселе усталостью. Неосторожно пошевелившись, молодая женщина прикусила губу, чтобы не закричать. Каждое движение причиняло ужасное мучение.

— Даниэла! — вдруг позвал ее знакомый голос. — Наконец-то ты очнулась! Как себя чувствуешь?

— Себастьян! — радостно воскликнула она, приоткрыв глаза и увидев склоненное над собой родное лицо. — Честно признаться, отвратительно. Такая боль во всем теле… — Стараясь не поворачивать шеи, Даниэла осторожно огляделась. — Кстати, где я? Неужто дома? Но как я здесь очутилась? Кто меня привез?

Слегка оторопев от града обрушившихся на него вопросов, Себастьян с некоторым смущением произнес:

— Вообще-то я.

— Ты? — Забыв про боль, Даниэла резко приподнялась на локтях, однако тут же с легким стоном откинулась обратно. — Но что ты так поздно делал на пустынной улице?

Отводя глаза в сторону, Себастьян глухо произнес:

— Искал тебя.

— Искал… меня? — растерянно повторила она. — Но…

— Давай-ка лучше я расскажу обо всем по порядку, — поспешно проговорил Себастьян, стараясь скрыть волнение за сплошным потоком слов. — Когда ты не вернулась к ужину, я понял, что на самом деле скрывалось за сумкой с вещами и бессвязным рассказом о каких-то магазинах. И принялся за поиски. Сначала обзвонил все отели, но безрезультатно. Затем знакомых, чьи номера обнаружил в записной книжке, лежащей у телефона в гостиной, в надежде, что кто-нибудь встретил тебя сегодня. Но, как назло, или тебя не видели, или на другом конце провода никто не отвечал. Безо всякой надежды я набрал последний из оставшихся номеров, когда мне неожиданно повезло.