В общем, живем мы теперь втроем: Петя в одном из «рукавов» нашей «распашонки», бабушка – во втором, а я в проходной комнате. Квартиру Петиного отца сдаем двум девушкам с Украины, которых мне опять-таки нашел мой шеф и муж подруги Бояров: они в его клинике – постоянные клиентки. Профессия у них специфическая, прости господи. Но девчонки вполне нормальные, им жить на что-то надо, и они, торгуя телом в Питере, на Украине свои семьи кормят. Мне платят четыреста евро в месяц (квартира полностью обставлена), а на праздники приезжают с подарками и, когда из дома возвращаются, тоже всегда везут что-нибудь вкусненькое. Знают мою слабость. Можно сказать, что мы дружим. Мне они на жизнь плачутся, я им тоже иногда, так что общаемся. А к кому они пойдут, если, не дай бог, у них в Питере что-то стрясется? Мне девчонок часто жалко бывает… А они мне говорят: как нам еще денег заработать?

Так, вот и исполком (ныне именуемый Территориальным управлением, правда особой разницы – если не считать увеличение количества чиновников и никому не нужных отделов и служб – я после смены названия не заметила) по левому борту, до моей девятиэтажки отсюда рукой подать. Последнее усилие… А не подняться ли мне пешочком на мой девятый этаж? Грамм триста скину? Не есть на ночь я все равно не смогу, а вот подняться по лестнице… Пожалуй, это мне скорее по силам. Все, пойду пешком. Или, может, в понедельник? После обычной работы, а не уборки строительного мусора?

Внезапно у газона, идущего вдоль дороги и отделяющего проезжую часть от не освещенной ни одним фонарем пешеходной дорожки, по которой я шествовала в гордом одиночестве, прямо напротив входа в исполком притормозила какая-то «толстая» темно-синяя иномарка, задняя дверца открылась – и на уже покрытый травой газон с заднего сиденья выбросили… человека.

Я застыла на месте, стоя на одной ноге: вторую уже вынесла вперед, чтобы сделать следующий шаг, но поставить ее на землю не успела, впав в состояние шока. А иномарка тем временем рванула с места на большой скорости и, как я успела заметить, завернула на проспект Славы в направлении Московского. Из номера машины я разглядела лишь последнюю цифру, 6 вроде бы, хотя на сто процентов не уверена, остальные были несколько заляпаны грязью.

Затем глазоньки мои устремились на тело, лежащее на травке. Вот придет народ завтра на работу в исполком, то есть Территориальное управление… Хотя кто придет-то? Завтра же суббота, тут же напомнила я себе, то есть уже сегодня. Вообще-то у нас милиция тут рядом. Взгляд невольно устремился направо, в сторону торгового центра, в котором и размещаются наше районное отделение и паспортный стол. Может, мне туда нестись? Правда, одна наша соседка, когда у ее мужа колеса с «Жигулей», стоящих под окнами, свинтили, туда месяц бегала, но так толку и не добилась. Участкового еще поймать надо, создается такое впечатление, что в свои часы приема он обязательно выезжает по какому-нибудь делу. Соседка в конце концов плюнула, решив, что колеса им все равно не найдут, а от милиционеров за свою надоедливость можно и неприятность какую-нибудь схлопотать.

Так что нужен ли нашей милиции лишний труп? И мне – лишние проблемы? А ну как захотят быстро раскрыть убийство, а тут я – первая подозреваемая? Свидетелей нет, по внешнему виду я кому угодно шею свернуть могу одной левой, откуда милиции знать, что у меня душа добрая и я мухи не обижу? А если еще на допросы придется, как на работу, ходить? Мне это надо?

Не надо, решила я, ногу на землю опустила, по сторонам огляделась. Ни души. Кто мне алиби будет обеспечивать, если что? Ведь только же, кажется, народ был. В начале Пражской – так чуть ли не толпа, а сейчас – ни одного лица, или даже гнусной физиономии, или пьяной рожи.