На следующее утро Кимберли проснулась с бесспорным осознанием всего ужаса ситуации. Она понимала, что не хотела бы встретить еще одну ночь в этом стоящем в отдалении от всех доме. Кто-то намеренно пытался вселить в нее страх. Мужчина, пребывающий в ее гостиной, предлагал защиту. У нее, в самом деле, не было другого разумного выхода, кроме как составить ему компанию по возвращению в винодельческие края, пока не станет ясно, в чем же дело. Нет никакого смысла себя обманывать, думала она, выбираясь из постели и направляясь в ванну. Жить в доме, полном незнакомцев — задачка не из легких. Но иметь дело с типами в капюшонах, которые шляются вокруг и таскают с собой серебряные кинжалы — куда менее заманчиво. Кимберли в точности могла представить, что заявили бы власти, вздумай она поведать им о ночных происшествиях. Они решили бы, что она слетела с катушек. По крайней мере, Кавена не ставил под сомнение ее рассказ о том, что она видела в окне. Закрытая дверь ванной и звук льющейся воды мгновенно вернули ее к действительности.

— Кавена, это ты?

— А как ты думаешь? — раздраженно откликнулся тот.

— Долго не копайся, — предупредила она.

Минутой позже распахнулась дверь, и перед Кимберли, вытирая с шеи остатки пены полотенцем, предстал Кавена, Он был по пояс голым и явно чувствовал себя как дома. Изумрудные глаза вспыхнули, когда он поймал ее неодобрительный взгляд, которым она, глядя мимо его, окинула ванную.

— Беда твоя в том, что у тебя в доме просто никогда не было мужчины. Или вообще кого-нибудь еще, коли на то пошло. Не переживай. Я прекрасно вышколен. Не оставлю полотенца валяться на полу.

— Ты закончил? — холодно спросила она, размышляя, осталась ли еще теплая вода.

— Да вроде бы.

— Отлично. Тогда можешь приступить к завтраку, — торжествующе сообщила она, стремительно минуя его и захватывая маленькую ванную. Он позволил ей вытолкнуть себя в холл, но не раньше, чем ее взгляд наткнулся на скривившийся в веселой усмешке рот.

— Мужчине придется предусмотреть твое полное обучение прекрасному искусству житейских компромиссов, — заметил он.

— Если это касается того, чтобы получить с утра пораньше горячую воду в душе в достаточном количестве, то я не верю в компромиссы. Иди, приступай к яичнице, Кавена. Я предпочитаю хорошо прожаренную. — Кимберли, было, начала закрывать дверь, как вдруг остановилась. — О, кстати. Я тут решила принять твое предложение. По меньшей мере, на несколько дней.

Кавена поднял черную бровь.

— И что, сегодня утром больше никаких аргументов против твоего возвращения со мной в поместье?

— Предложение все еще в силе?

— Это никогда не было предложением, Ким, — объяснил мягко Кавена. — Скорее требование. Остаться здесь с тобой я не могу, поскольку дома меня ждут слишком много других обязанностей. Впрочем, я в любом случае не могу оставить тебя здесь одну, только не после того, что случилось. Единственный выход для тебя — это поехать со мной домой.

Склонив голову набок и сощурив глаза, Кимберли холодно изучала его сквозь ресницы.

— Если уж мне требуется усвоить кое-что насчет того, как делить ванную, то позволь сообщить, что тебе, черт возьми, нужно бы поучиться дипломатии.

— Имеется в виду, что мне следует выучить, как сделать так, чтобы приказы звучали похожими на просьбы? — растягивая слова, произнес Кавена.