Кимберли так испугалась его заключений, что не удержалась от ответа.

— Боже милосердный, нет! Уверяю тебя, мистер и миссис Уэсли Марленд никогда не запачкают свои холеные ручки обо что-то столь вульгарное, как похищение.

— Так кто же они такие? — продолжал спокойно стоять на своем Кавена. — Почему они хотят, чтобы ты с ними связалась?

Кимберли решила, что упираться себе дороже. Кроме того, рассудила она, вреда не будет, если она расскажет ему правду.

— Это родители моего отца.

— Твои дедушка с бабушкой?

— Формально. — Она пожала плечами и добавила в яичницу острый соус. — На самом деле я не ощущаю себя их родственницей, разве что в биологическом смысле. Я даже никогда их не видела.

— Судя по содержанию письма, они желают встретиться с тобой.

— Немного поздновато играть роль любящих дедушек и бабушек.

— Что все-таки произошло? — тихо спросил Кавена.

— Вряд ли завтрак — подходящее время для вытаскивания семейных скелетов из шкафа, — легкомысленно парировала Кимберли.

— Насколько я знаю, для таких дел подходящего времени просто не существует. Так что завтрак вполне сойдет, — сухо заметил Кавена.

Что-то в его тоне заставило ее бросить на него вопросительный взгляд.

Что бы не пряталось за этим замечанием, сейчас этому, тем не менее, предназначено было остаться тайной за семью печатями. Кавена охотился за ее секретами и не имел намерения вдаваться в подробности своих собственных.

И все-таки она вдруг поняла, что ей интересно его прошлое. Так что он такое упоминал прошлой ночью? Проскользнуло несколько замечаний. Что-то насчет того, что он не всегда устраивал свою жизнь, занимаясь виноделием.

— Расскажи мне, Ким, — прервал Кавена ее размышления.

— Это короткая и постыдная история. Поскольку у тебя имеются свои собственные семейные истоки, ты, в общем-то, наверно, поймешь позицию Марлендов. Мой отец был их единственным сыном и наследником. Марленды являются большими шишками в Пасадене, да и в Калифорнии тоже, у них значительные вложения по всему штату. История семьи насчитывает много поколений. Вплоть до времен испанских завоевателей. Великое наследие и огромные деньги. Из отца растили достойного наследника семейного состояния и имени. Его в совершенстве воспитали для той роли, для которой он был предназначен, как я это понимаю. Частные школы, самые лучшие, какие в какие только можно поступить за деньги. И в один прекрасный день их благородный сын и наследник совершил серьезную на первый взгляд ошибку. Он влюбился в мою мать.

— Дай догадаюсь, — спокойно вставил Кавена. — Твоя мать не имела соответствующего происхождения.

— О, моя мама была замученной сверхурочной и низкооплачиваемой работой медсестрой. У нее не просто недоставало происхождения, у нее оно вовсе отсутствовало. Она была сиротой. И встретила моего отца, когда он обратился в больницу по поводу какой-то небольшой операции. Ты знаешь, что болтают о мужчинах, влюбляющихся в своих медицинских сестер.

— Нет. А что болтают? — поинтересовался Кавена.

— Неважно. Видимо, это типичный «медсестринский синдром». Который наверняка проходит, как только мужчина выписывается из больницы. Только в случае моего отца этого не произошло. Он знал, что никогда не получит благословение своих родителей по поводу женитьбы на моей матери, поэтому однажды ночью в порыве страсти сбежал с ней в Лас-Вегас.

— Питая надежду поставить потом родителей перед свершившимся фактом?

— Угу, — кивнув, подтвердила Кимберли.