— Да, — затаив дыхание, смиренно произнесла Кимберли, разом отвечая на все заданные им вопросы, как явные, так и невысказанные. — О, да, Кавена.

— О, Боже, Ким. Иди ко мне, милая, и позволь любить тебя. Я так жажду коснуться тебя. Ты не представляешь, что это такое: быть с тобой в одном доме, но не в одной постели.

Обжигающий страстный призыв смел остатки ее сдержанности. Кимберли обвила его руками и без всякого протеста позволила стянуть блузку через голову. На пол упал расстегнутый бюстгальтер, и Кавена резко вздохнул, упиваясь открывшимся зрелищем ее груди.

— Крепкие и зрелые. — Пробежался он большими пальцами по вершинам. — В точности, как грозди винограда, готовые к сбору. Я так хочу тебя, милая.

Прижавшись головой к его груди, Кимберли закрыла глаза и позволила захватывающим чувствам унести ее прочь. Она смутно осознавала, что Кавена опускает ее на пол. Потом ощутила, как он постелил под нее пиджак прежде, чем легко опрокинуть ее на спину. А затем он уже лежал рядом с ней и освобождал ее от джинсов.

— Мы здесь одни, — прохрипел Кавена. — Только ты и я. Просто идеально. Абсолютно идеально. И ты тоже идеальна.

Кимберли улыбнулась ему снизу. Из-под полуприкрытых век мерцал взгляд, в котором сквозила извечная женская тайна.

— Я не думала, что когда-нибудь это между нами произойдет…

— Так позволь мне сейчас привести тебя к этой мысли, Кимберли. Я позабочусь о тебе. Тебе будет хорошо. Обещаю.

Его ладони резко потянули тесные джинсы, и те сползли с ее бедер вниз. Вместе с ними он стащил и ее трусики-бикини.

Еще мгновение — и она лежит обнаженная. Тело ее наполнялось желанием, которое она могла прочесть и в нем. Ее пальцы робко коснулись пуговиц его рабочей рубашки. Пока Кимберли возилась с трудной задачей, пытаясь его раздеть, ладони Кавены собственнически устроились на ее плоском животе.

— Ты трясешься, как осиновый лист, — сильно изумившись, озвучил он свои наблюдения.

— Я знаю.

— Ты боишься меня?

— Разве я выгляжу испуганной?

Он наклонил голову и лизнул выступающие вершины.

— Ты выглядишь прекрасной.

— Кавена, я ведь не одна тут дрожу. Ты боишься меня?

— Наверно, стоило бы, — прохрипел он, скользя пальцами к месту, где расходились ее бедра. — Каждому здравомыслящему мужчине стоит бояться ведьмочек.

Казалось, его завораживало, как инстинктивно откликается ее тело на его прикосновения. Кимберли стянула рубашку с его плеч, потом начала бороться с джинсами. От ее возни нетерпение Кавены возросло, и он приподнялся и закончил сию работу.

Кимберли охватила взглядом его полностью обнаженное тело, зачарованная видом явного доказательства, что Кавена желает ее. Сильный, жесткий и властный, он притянул ее ближе, позволяя чувствовать каждую твердую грань или угол своего тела. Его пальцы путешествовали по женственным формам, исследуя мягкую нежную плоть так, словно открывая нечто совершенно исключительное. Кимберли же сделала открытие, что его беззастенчивое наслаждение ею опьяняло ее саму. Никогда еще ее не охватывало такое возбуждение и предвкушение.

И все закружилось в жарком водовороте, подхватившем ее чувства.

— Я хочу тебя, — задыхаясь, наконец, произнесла Кимберли.

— Ты как будто удивлена, — пробормотал Кавена, дерзко заставляя рукой разойтись ее ноги.

— Так и есть.