Он напряженно сжал губы, глядя на нее сверху, и в какое-то мгновение она подумала, что видит отчаяние в глубине его изумрудных глаз. Но почти мгновенно его сменила неумолимая решительность.

— Так надо, Ким. В противном случае ты никогда бы не согласилась встретиться с ними.

Кимберли потрясла головой, пытаясь прояснить мысли.

— Я с самого начала знала, что ты самонадеян, но никогда не думала, что ты обратишь это против меня.

Его рука сомкнулась на ее запястье.

— Давай поскорее покончим с этим, Ким. Это не так ужасно, как ты думаешь. Поверь мне.

Она посмотрела на него непонимающим взглядом:

— Поверить тебе? Но, Кавена, после сегодняшнего вечера я никогда не смогу тебе больше верить, так ведь?

От ярости черты Кавены окаменели еще больше.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Не сопротивляйся, Ким. И не бойся. Я с тобой, помнишь? И не позволю, чтобы с тобой хоть что-то случилось.

— Да что может еще случиться? — спросила она. — Ты знаешь, когда ты повез меня в Сан-Франциско, я подумала, что мы проведем время наедине. И думала, что этот вечер будет особенным для нас. Я всегда ограничивала свой мир фантазий рамками страниц моих книг, но, видимо, я позволила ему одурачить себя в реальной жизни.

— Я не фантазия, черт подери!

— Да, это так. Но мужчина, в которого я влюбилась, оттуда.

— Мы разберемся с этим позже, после того, как ты встретишься с Марландами и поймешь, что нет нужды избегать своего наследия.

— Кавена… — холодно прошептала она, пока он вел ее через людную гостиную. Впрочем, было слишком поздно.

Они предстали перед благородной пожилой парой, сидевшей за круглым столиком в углу. Ее родственникам, должно быть, около семидесяти, отстраненно подумала Кимберли. В то время Уэсли Марланд встал на ноги и вежливо протянул руку Кавене. Впрочем, даже выполняя формальности, пожилой человек, также как и его дорого одетая седовласая жена, не могли отвести глаз от своей внучки. Взглянув в лицо Уэсли Марланда, Кимберли обнаружила, что смотрит в глаза янтарного цвета так похожие на свои собственные. Для своего возраста Марланд был довольно привлекательным мужчиной, отметила она про себя, в качестве приветствия ограничившись обычным кивком. Безоговорочно она приняла стул, который придержал для нее Кавена, но отказалась при этом даже взглянуть на него. Он сел рядом с видом защитника. Нет, не защитника. С видом собственника, может быть, но не защитника. Мужчина, в достаточной мере заботящийся о ее защите, вряд ли бы бросил ее, как щенка, в глубокую воду, как это сделал сегодня Кавена.

— О, моя дорогая Ким, — пробормотала Энн Марлад, словно не в силах больше сдерживаться. — У тебя глаза твоего отца.

— На мое счастье, — холодно произнесла Ким. — Это единственное, что я унаследовала от него.

Миссис Марланд вздрогнула и отдернула протянутую, было, руку.

— Ким, — мягко предупреждая, начал Кавена, но Уэсли Марланд прервал его:

— Нет, мистер Кавена, она имеет право испытывать горечь.

Кимберли задрала подбородок:

— Давайте кое-что проясним. Я не нуждаюсь в опеке. Я уверена, Кавена объяснил вам, что все это обрушилось на меня неожиданно и без предварительного уведомления. И буду признательна, если мы будем кратки и станем вести себя по-деловому. Давайте покончим с этим грандиозным мероприятием как можно быстрее.

Прежде, чем кто-нибудь смог откликнуться, у стола появилась официантка и вежливо осведомилась, что они закажут выпить. Когда трое из них замешкались, видимо в мыслях пребывая где угодно, только не в области выпивки, Кимберли спокойно сделала заказ:

— Принесите мне бокал вашего «домашнего вина» (вино, предлагаемое в ресторане под его маркой, «дежурное» вино; обычно такое вино составляет недорогую альтернативу винам из ресторанной карты — Прим.