– Не умерла, – прошептала Синти.

Рон кивнул, затем пристально взглянул на дочь.

– Ты ведь знаешь – я совсем не был ангелом. Помнишь ту женщину, с которой вы с Найджелом встретили меня… ну, тогда… на ярмарке прикладного искусства?.. Это было мимолетное увлечение. У мужчин случается такое.

Даже трудно объяснить, зачем это все надо было. Я ведь всегда продолжал любить Патрицию, твою маму.

– Да, мы увидели тебя случайно, и никаких сомнений насчет ваших отношений с той женщиной не могло возникнуть. Все казалось нам ясным как божий день. Но Найджел и я тогда ничего не сказали ей. Мы были очень злы на тебя, папа. А маму жалели и потому не сказали… – Синти запнулась и с удивлением воззрилась на отца. – Постой!.. Ты что, имеешь ввиду, что мама знала?

– Конечно, знала. Я же говорю – от нее ничего нельзя было скрыть. Но мы пережили это. Она в конце концов простила меня. Ведь передо мной даже и не могла стоять проблема хоть какого-то выбора. С моей стороны это была обычная мужская несдержанность. И я раскаялся, и постарался доказать свою любовь к Патриции. А она любила меня и любила вас…

От этой новости у Синти голова пошла кругом. Она всегда думала, что матери ничего не известно. Значит, их любовь была настолько велика, что победила и папино увлечение, и мамину обиду.

Рон взял дочь за руку.

– Если бы ты только знала, Синти, как мне больно видеть тебя расстроенной. – Он погладил ее по голове. – Я тебя люблю, понимаешь? Тебя и Найджела. – Отец немного отстранился и улыбнулся. Его глаза были влажными. – Помни это всегда, девочка. Всегда.

Синти улыбнулась и кивнула в ответ. Конечно, она будет помнить…

Та удивленно заморгала.

– Ведь я же только что сказала. Было три звонка.

Она терпеливо повторила, что первые два представляли собой рапорты инспектора Питерсона, возглавляющего группу, которая незаметно вела наблюдение за зданием аукциона. Третий звонок был от сестры Мэтта, которая сказала, что перезвонит позже.

А от Синти никаких известий…

Он вернулся в кабинет, но вспомнил, что забыл поблагодарить дежурную, и выглянул снова.

– Спасибо, Элли.

– Не за что, – по прежнему удивленно ответила та.

Захлопнув дверь кабинета, Мэтт снял пиджак и повесил на спинку стула. Затем сел и провел по лицу рукой.

Во время ланча он взял еду на вынос в соседнем ресторанчике и забежал домой, чтобы угостить Синти. Однако там его встретил один лишь Сниффи. Когда Мэтт обнаружил, что Синти исчезла, у него даже аппетит пропал.

Зато песик с удовольствием умял обе порции котлет с картофельным хворостом и был явно польщен подобным вниманием со стороны нолого приятеля.

Когда Мэтт уходил утром на работу, подкрепившаяся кофе с печеньем Синти вновь улеглась в постель, с сонным видом натянув до подбородка простыню. Он надеялся там ее и найти. Но постель была убрана, в квартире царил почти идеальный порядок, а та, которая его навела, давно упорхнула.

Мэтт успел усвоить, что она не из тех, кто делится своими планами с кем бы то ни было. Однако и связи с возможными событиями предстоящей ночи он хотел знать, где находится Синти. По его мнению, она могла бы позвонить и сообщить свои координаты. А также поведать, что у нее на уме.

Не успел он подумать об этом, как на его столе зазвонил телефон. Мэтт схватил трубку после первого же звонка и рявкнул:

– Макгриди!

– Мэтт?

Не Синти. Более того, это мать! Он поморщился.

– Разве ты ожидала, что тебе ответит отец, мама? – не очень-то вежливо произнес ее сын, одной рукой прижимая трубку к уху, а другой открывая папку с делом Призрака.