И тут я внезапно обнаружил, что стою перед чужой фактически женщиной в одних трусах! В «боксерках», обтягивающих меня как вторая кожа! И совершенно не скрывающих того факта, что при виде соблазнительной женщины я невольно слегка…ну ладно — не слегка! — возбудился.

Я ойкнул и невольно прикрыл пах сложенными руками, Варвара же только улыбнулась и махнула рукой:

— Да не стесняйтесь! Я всякого вас уже видала! Думаете, кто три дня вас обтирал водкой, да уксусом? Не помните?

— Честно сказать — не помню, сознался я, у которого тут же пропала эрекция — три дня?! Я валялся три дня?!

— Три дня, хозяин! — откликнулся Прошка.

— Три дня! — ответила Варвара и снова улыбнулась — Слава богу, жар у вас спал и теперь вам лучше. Только зря встали! Баба Нюра сказала, чтобы вы полежали еще сегодня, не вставали!

— Баба Нюра? Здесь еще была баба Нюра?! Мда…похоже, что тебе, Варвара, придется мне все рассказать — откуда ты здесь, и что было за эти три дня. И давай на ты, ладно? Меня Василий звать, можно просто Вася — мы же с тобой одногодки.

— Ну а я Варя!

У девушки были белые, будто искусственные зубы. То ли генетика, то ли баба Нюра старается, поддерживает односельчан — тех, кто с ней общается. Но я уже заметил — у многих бабанюриных пациентов белые зубы. «Тенденция, однако!»

Я уселся за стол, и Варя повела свой рассказ. В общем, выяснилось вот что: она пришла ко мне в пикет с заявлением о домашнем насилии. Ну и посоветоваться — как жить дальше, может я со своей стороны подскажу, как упрятать негодяя за решетку. Пришла, увидела, что пикет закрыт, а машина моя стоит во дворе — постучалась в дом. Ей никто не открыл, так что Варя решила уйти, но…потом дернула дверь, и та открылась. Почему открылась — это другой вопрос, я никогда не оставляю засов не задвинутым, по понятным причинам. (не худо Охрима бы спросить — какого черта?) Колдовство требует уединения.

Ну, так вот: дернула дверь, она открылась, и Варя в нее покричала, вызывая хозяина. Хозяин снова не откликнулся, это было странно, Варя забеспокоилась и пошла на второй этаж, где и обнаружила меня в неприглядном виде — красного, потного, грязного, валяющегося на полу в позе зародыша (она показала — в какой позе). Варя тут же попыталась взгромоздить меня на кровать, что с большим трудом ей и удалось — с очень большим трудом, ибо восемьдесят кило костей и мышц это вам…не это! Удивляюсь, как она вообще сумела меня поднять.

Дальше — она побежала за бабой Нюрой. Баба Нюра тут же подхватилась и пришла, долго щупала меня, и потом велела к врачам не обращаться, только поить меня бульоном и водой. А еще — обтирать водкой и уксусом, чтобы сбить жар. Вот три дня Варя меня и обтирала, поила, меняла белье, укрывала. Сходит домой, огород польет, дочку проведает (она ее отвела к своим родителям, благо что каникулы начались), и снова ко мне — дежурить. Спала тут, возле меня. Ну и параллельно убиралась по дому — он действительно сейчас блестит, как никогда. Еще — баню вымыла, перестирала грязное белье, посуду перемыла — в общем, работала на меня, как рабыня на господина.

— Вон, чистое белье лежит! — Варя кивнула на лавку — бедновато живешь, товарищ милиционер! Даже шкафов бельевых нет. Непорядок!

— Честно сказать — не до того было — хмыкнул я — Знаешь ведь, всего неделю как здесь обитаю. Не успел прибарахлиться. Вернее — десять дней.

— Учительницу вчера похоронили — нахмурилась Варя — Здесь, на кладбище.

Я сжался, и голову сжало, будто обручами.