Холдор протянул Ворону какую-то маленькую флягу. Тот принял ее с кривой усмешкой, исказившей его губы.

— Заррон передал, — сказал Холдор.

— Как раз вовремя, — Ворон откупорил флягу и сделал глоток, поморщился, — Мои запасы давно закончились. Я не пополнял их уже давно, а последний глоток потратил несколько дней назад.

— Была причина? — с интересом спросил его друг.

Я словно почувствовала, что Бренн сейчас взглянет на меня.

— Влада, уходи! — крикнула я сама себе и за долю секунды до того, как Ворон обернулся и посмотрел на меня, распахнула глаза, вернувшись назад. Я перевела дыхание и опустила голову, опасаясь, что он заметит и думаю, он бы действительно заметил. Просто что-то волновало его слишком сильно, и лишь странное совпадение позволило мне в этот раз подслушать разговор, хотя не думаю, что я извлекла из него что-то полезное для себя.

Я отвернулась, глядя за борт и радуясь тому, что тошнота немного отступила. Отчетливо ощущая на себе взгляд Ворона я с трудом сдерживалась, чтобы не обернуться. Мне казалось, встреться мы с ним сейчас взглядами, и он бы догадался, что я снова подслушивала его, вопреки здравому смыслу и его предупреждению, больше так не делать. Мысли вились в моей голове роем. Я все думала о том, что такое выпил Ворон. Что находится в той фляге такое, что необходимо ему позарез?

Когда через некоторое время, когда сумерки плавно перетекли в ночь, я все же повернулась назад, то увидела, что Холдор уже стоит один. Я в удивлении оглядела палубу, выискивая взглядом колдуна, но его нигде не было.

— Исчез? — подумала я, но только потом заметила приоткрытую крышку трюма и догадалась, что он спустился вниз. Мне стало нестерпимо любопытно узнать, что заставляет такого бесстрашного человека, как он, бояться темноты.

Мы плыли уже довольно долго. В темноте опустившейся ночи я не могла разглядеть очертания берега, а возможно, мы просто уже отдалились так далеко, что он полностью слился с горизонтом. Небо над нашими головами украсилось брызгами звезд. Я сидела, закутанная в одеяло, смотрела на то, как сидящие впереди на веслах гребцы монотонно выполняют свою работу. Ближе к полночи Холдор велел сменить гребцов. Дремота стала постепенно одолевать меня и едва я сомкнула веки, прислонилась спиной к борту корабля, намереваясь немного поспать, как почувствовала чье-то прикосновение к своему плечу. Я распахнула глаза и увидела склоненное над собой лицо Селлы. В ее руках дрожало пламя свечи, потревоженное слабым ветерком, несущим острый запах моря. Девушка странно посмотрела на меня, а затем сказала:

— Вставай.

— Что такое? — я сонно моргнула и села. Кафтан, наброшенный на меня, вместо одеяла, сполз вниз.

— Спустись в трюм, — произнесла она, — Кажется, твоему учителю требуется твоя помощь, — в голосе Селлы прозвучала насмешка.

Я встала и пошла за ней, покачиваясь в такт кораблю. Волнение на море заметно усилилось. Лошади, привязанные друг к другу, проявляли нетерпение. Им явно не нравилось это путешествие на ненадежной палубе, впрочем, как и мне самой. На нас с Селлой никто не обратив внимания, когда мы стали спускаться вниз.

Мы оказались в довольно низком помещении. Я пригнулась и прошла за Селлой. Девушка сделала всего несколько шагов вперед, затем резко обернулась и сунув мне в руки свечу, кивнула головой в темноту.

— Если что-то понадобиться, кричи, — сказала она и поспешно выбралась наружу.

— Что? — переспросила я, но меня или проигнорировали, или попросту не услышали.

Я замерла, оглядываясь и прислушалась к стону корабельных досок. С верху послышались чьи-то шаги. Кто-то прошел по палубе прямо над моей головой.