Тордис решила действовать. Она шагнула к мужчине. Секунда и вот ее руки уже оплетают его шею, а губы тянутся к его губам, но на этом все и закончилось. Ворон развел женские руки и мягко оттолкнул Тордис от себя.

— Почему? — спросила она, — Из-за этой девчонки, что ты привез с собой?

Ворон вздохнул.

— Ты же сама видела, что у нее мой амулет, — ответил он.

Тордис вспыхнула. Гнев сдавил ее грудь. Она не понимала, как можно делать так!

— Она не любит тебя, — почти сорвался на крик ее голос, — А ты ее!

— Нет, не любит, — согласился мужчина, но за себя не ответил и это насторожило Тордис. Ее тонкие черные брови сошлись на переносице.

— Она тебе нравиться? — спросила она, но даже не дождавшись ответа мужчины горько продолжила, — Конечно, нравиться. Иначе ты никогда бы не отдал ей свой камень. А со мной ты даже не захотел попробовать, — она отвела глаза, уставившись на деревянные ступени, что вели на следующий этаж. Ворон положил руку на ее плечо, слегка сжал.

— Я не выбирал ее, — произнес он, — Ты ведь знаешь, как все произошло. Это не в нашей власти. Когда-нибудь ты почувствуешь тоже самое и поймешь меня.

Женщина резко сбросила его руку. Зло посмотрела в красивое лицо колдуна. Даже сейчас, когда она почти ненавидела его, почти желала причинить боль, она понимала, что все-равно любит, несмотря на то, что он отказывается от нее. Вот так просто. Отказывается от ее любви, от ее верности! И ведь ничего не поделаешь. Тордис не хотела признавать его правоту, но должна была и прекрасно осознавала это.

— А эта девушка, Влада, — внезапно спросила Тордис, — Она знает твои истинные намерения на ее счет? — колдун не ответил и женщина ехидно улыбнулась, — Значит не знает. Что ж, Бренн, тогда удачи тебе. Я не могу сказать, что отказываюсь от тебя. Этого ты никогда не услышишь, и я буду отстаивать свое право быть с тобой вопреки всем нашим законам…

Ворон посмотрел на говорившую, покачал головой, словно сочувствуя ее глупому стремлению. Возможно, если бы он сам любил Тордис, тогда все было бы иначе, но никакой любви не было. Только не с его стороны. Да и парой они так и не стали. Между ними не было не выполненных обещаний и ничего такого, чтобы связывало их. И Тордис это прекрасно знала, но будучи упрямой и независимой, она привыкла добиваться всего, чего хотела. А хотела она, как оказалось, именно его.

— Прости, — сказал Бренн и распахнул перед ней дверь. Снова, но на этот раз в его глазах была просьба… Он хотел, чтобы она ушла.

Тордис не заставила себя просить дважды.

Уже у калитки, отделяющей владения Ворона, она столкнулась с возвращающейся Сорогой. Обе женщины на мгновение остановилась друг против друга. Тордис посмотрела прямо в глаза матери своего любимого мужчины и увидела в них то же, что и мгновения назад в глазах самого Ворона, а затем Сорога посторонилась, выпуская Тордис.

— Не приходи сюда больше, — услышала молодая женщина, проходя мимо нее. Горечи во рту прибавилось, но спина осталась прямой, а шаг не сбился ни на миллиметр.

— Еще посмотрим, — подумала Тордис и не оглядываясь пошла вперед.

Кажется, для Фолки я стала самым большим разочарованием в жизни, потому что его взгляд, устремленный на меня именно это и выражал. Когда он первым делом спросил меня, что я предпочитаю из оружия и каковы мои навыки ведении боя, я удивленно посмотрела на него, и мужчина только тяжело вздохнул. Затем взял мою руку, прощупал от запястья до плеча и сухо заметил, что еще более хилая, чем он мог предположить.

— Меч определено не для тебя, — сказал он, — Даже самый легкий ты едва приподнимаешь, а уж о том, чтобы замахнуться не может быть и речи.