По лицу Элис было видно, что она потрясена.

— А как он вел себя? Так же грубо, как и прежде? Ведь он никогда не бывал с ней ласковым…

Мора покачала головой.

— На этот раз к себе не привязывал. А в остальном как всегда — что в голову взбредет. Шлепал, правда легонько, дергал за волосы. Потом заставил взять в рот. На нее не ложился, боялся повредить ребенку. Сунул ей в рот и мычал от удовольствия, как буйвол.

— Прекрати, — остановила ее Элис. — Какая ты противная. Откуда ты все знаешь? Ты врешь.

— Подглядывала, — улыбнулась Мора, закутывая плечи шалью и поправляя под взъерошенной головой подушку. — Я должна все знать. Вот и подглядывала.

Элис не удивляли проделки Моры. Она кивнула и отрывисто спросила:

— А миледи? Почему она позволила ему это? Ведь она беременна. Почему еще требует от него этих извращений?

— Она не требует, глупая девочка… девственница ты моя! — воскликнула Мора с усмешкой. — Зачем ей требовать? Она и без того получает все, что хочет женщина, ведь приличная женщина даже не признается, что всего этого хочет. Кэтрин просто лежит там, как мягкая розовая гора, и позволяет ему по себе ползать.

Элис сердито сдвинула брови.

— Хьюго говорил, что, как только миледи забеременеет, он не войдет к ней. Что ему нужен сын, а потом он будет со мной. Еще говорил, что в Ньюкасле подумает, как все устроить… уверял, что мечтает жить со мной, но ее тоже надо ублажать. Все это время я ждала, только ждала. Все это время, понимаешь, Мора! Все ждала и ждала.

Старуха смотрела на нее без всякого сочувствия.

— Тогда иди к нему, — ответила она. — Но ты не сможешь победить ее жар своей монастырской холодностью. Иди к нему и признайся, что хочешь его, настаивай, чтобы он бросил жену. Приворожи, пообещай темную страсть. Боль так боль, наслаждение так наслаждение. Ты способна дать ему нечто такое, на что он и не надеется со своими шлюшками. Скажи, что ты колдунья и; если он придет к тебе, ты подаришь ему удовольствия, которые смертному и не снились. Он такой же мужчина, как и всякий другой, — их всех тянет к колдовским делам и греху, которые совершаются в темноте ночи. Желаешь его получить — так возьми его! У тебя осталось мало времени, и тебе это известно.

— Мало времени? — удивилась Элис. — Ты что-то такое предвидишь?

— Элементарно! — засмеялась Мора. — Пока ты молода и красива, но в любой день чума, бедствие, болезнь могут обезобразить тебя. Подует ветер и оставит шрам на лице. Захвораешь и поблекнешь, кожа пожелтеет, глаза и волосы утратят свежесть. Вот сейчас из-за этой страсти ты каждый день худеешь, она сжигает тебя изнутри. Еще месяц, и ты превратишься в некрасивую старую деву. Если есть мечта — действуй сразу. Ожидание — тяжелое испытание только для тебя, больше ни для кого.

— Меня измучила эта страсть, — тихо подтвердила Элис.

— Хочешь, побеседую с ним? — предложила Мора. — Вечером я всегда последней ухожу из галереи. Я отведу его в сторонку и намекну, что из спальни Кэтрин он может прийти сюда. А я посторожу, пока вы не закончите.

Повернувшись к кровати, Элис подозрительно на нее посмотрела и промолвила:

— Но почему? Зачем тебе рисковать, оскорбляя этим леди Кэтрин? Ведь ты поставлена так высоко, пользуешься ее расположением, тебе платят вдвойне по сравнению с остальными, ты можешь уходить и возвращаться любое время, ты ешь, сколько влезет, и болтаешь все, о на языке! Зачем тебе рисковать?

— Это игра, детка, — снисходительно ответила Мора.