— Не стоит, — согласилась Элис.

Она хорошо помнила, как съела облатку и та, непереваренная, целая и невредимая, выскочила у нее изо рта.

Женщины продолжили путь. В то утро по земле клубился туман, лишь местами вдруг появлялись яркие пустоты, солнечные островки вдоль дороги, но потом снова все застилали густые клубы, словно на землю опустились сырые сумерки.

— Если туман еще больше сгустится, мы спокойно управимся, никто не увидит, — заметила Мора, прикрывая губы платком. — Сделаем все, что надо, и сразу обратно в замок, чтобы поспеть к ужину.

— Думаю, сгустится, — предположила Элис. — Все будет хорошо. Я избавлюсь наконец от этих злобных кукол. И сохраню свою шкуру целой и невредимой.

Мора бросила на нее горестный и вместе с тем изумленный взгляд.

— Что ж, в тебе есть сила, — признала она. — Сгусти туман — так мы будем в безопасности.

Слегка усмехнувшись, Элис кивнула.

— Да, мне нужен туман, поскольку нужна безопасность, и… — она помолчала, — и Хьюго в моих объятиях уже сегодня.

Старуха улыбнулась и покачала головой.

— Ах ты, маленькая шлюшка, ей уже не терпится, — пошутила она. — Хочет все и сразу!

На минуту туман приподнялся, и лошади побежали быстрее; на грязной дороге их неподкованные копыта ступали почти неслышно. По обеим сторонам росли кусты утесника, усыпанные яркими желтыми цветами, но их аромат не ощущался в холодном воздухе.

С соседнего луга взлетела стайка чибисов; птицы закружили в небе, и ветер понес их в сторону. Все вокруг застилал густой серый туман, а над головами путешественниц открылось ярко-голубое пятно неба, в котором сияло солнце.

— Чувствуешь, как припекает? — с наслаждением произнесла Мора. — Приятно после холодной зимы погреться на солнышке. В последние дни я что-то все мерзну, до самых костей. Никак не согреюсь. До чего хорошо снова оказаться на солнышке.

Элис откинула капюшон. Ее золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам.

— Этот замок — все равно что тюрьма, — недовольно промолвила она. — Радуется леди Кэтрин или куксится, сидеть с ней утомительно и скучно.

— Родится ребенок, и я сразу уйду, — заявила Мора. — Вернусь к себе домой.

— Как раз к зиме, — сказала Элис. — Роды-то в октябре.

Старуха ухмыльнулась. Черный дрозд, сидящий на придорожном кусте, выпятил грудь и пропел замысловатую трель. Мора просвистала ему в ответ, точно повторив мелодию, и озадаченная птица сердито пропела еще раз, уже громче.

— Знаю, — вернулась Мора к прежней теме. — Но лучше уж околеть на болоте, чем провести еще одну зиму в этом замке.

— Ты серьезно? — удивилась Элис. — Серьезно?

Улыбка сползла с лица Моры.

— Нет, конечно, — проворчала она. — Сейчас я не вынесу мороза. Что угодно, лишь бы не сидеть в холоде и мраке.

— Впереди еще целое лето, — беззаботно отозвалась Элис. — Не вспоминай о грустном.

Согнав тень, набежавшую на лицо, Мора подняла голову к солнцу, прикрыла глаза и задала свои вопросы:

— А ты? После того, как мы сделаем дело, ты все поставишь на Хьюго? Растолстеешь, научишься улыбаться, будешь ждать, когда ему надоест поблекшая жена и младенец с его какашками? Я-то думала, тебе наскучило ждать и ты снова решила побаловаться колдовством.

Элис смотрела, как дорогу перед ними застилают клубы тумана.

— Твои руны нагадали, что мы с Хьюго будем вместе, и мне приснилось, что мы вместе и что у нас есть сын. Мы обе видели это, и я, и ты… Я хочу такого будущего, и оно обязательно настанет, просто еще не время.