— А кто любил его больше всех и кого он любил больше? — поинтересовалась Элис.

— Это неважно, — равнодушно обронил Хьюго, пожав широкими плечами. — Любовь не для нас. Земля, наследники, состояние — вот что для лорда главное, Элис. Это бедняки могут позволить себе всякую блажь, чувства, там, страсть. Мы думаем о более важных вещах.

Девушка прислонилась головой к его плечу.

— Когда-нибудь и ты страстно влюбишься, как какой-нибудь крестьянин, — тихо пообещала она. — Сойдешь с ума от любви. Будешь готов на все, землю есть станешь ради нее.

— Вряд ли, — засмеялся Хьюго. — Сомневаюсь.

Некоторое время они ехали молча. Элис прикидывала, насколько ложь о беременности способна обеспечить ей безопасность, как бы ни обсуждали в замке ее или Мору. Хьюго никогда не упустит шанс иметь еще одного сына, пусть даже матерью его будет настоящая ведьма. Пока Хьюго считает, что она носит его сына, он готов на все ради ее защиты. Но вот когда ложь всплывет… Элис покачала головой. Она умела просчитывать события только на шаг вперед, но где-то впереди брезжила мечта: она гуляет по парку в розовом платье Кэтрин с кремовой отделкой.

Порыв ветра бросил ей в лицо шквал дождевых капель, а удар грома над холмами на западе прокатился по небу ей навстречу. Вдруг Элис представила, как Мора стоит в темной пещере по колено в бурлящей воде и, упершись головой в каменный потолок, тоже прислушивается к ударам грома, к шуму дождя и к визгу собак, поджидающих ее у входа. Элис сощурилась. На мгновение собственной шеей она ощутила твердый, неподатливый камень, словно это не Мора, а она сама пытается вжаться в стену и спастись от прибывающей стихии. Ноги мерзнут, ледяная вода, которая бурлит и пенится вокруг колен, медленно, но неодолимо поднимается, вот уже и бедра в воде, и юбки всплыли. Что-то больно бьет ее, то ли бревно, то ли толстая ветка, она теряет равновесие и падает в воду, но вскакивает, дрожа и насквозь промокнув, и тяжелая от воды одежда сковывает движения.

Такое чувство, будто река попробовала ее на вкус и реке понравилось, захотелось еще. Огромная волна хлынула в пещеру, навалившись на нее сбоку; она ударяется лицом о каменную стену и остро ощущает, как земля давит со всех сторон. Еще немного, и будет поздно, она не сможет выбраться туда, где ее поджидают; страх утонуть вдруг пересиливает страх перед злыми собаками, и она начинает ощупывать стену, ища выход. Руки покрыты синяками и кровоточащими ссадинами, они колотят о камни и вдруг проваливаются в пустоту, где река пробила себе путь наружу. Как слепая, она протягивает руки, барахтаясь в быстром течении, страстно желая глотнуть свежего воздуха. Вдруг костяшки пальцев больно ударяются в потолок прохода, ведущего из пещеры.

Поздно. Узкий проход заполнен водой до самого верха, вода течет стремительным потоком; остается лишь небольшой запас воздуха под самым потолком. Чтобы глотнуть его, она поднимает лицо, но еще одна волна врывается в пещеру, и уровень воды от пояса подскакивает сразу до плеч. Платье совсем промокло, всюду крутятся струи ледяной воды. Течение сбивает с ног, она теряет опору и падает, вода заливает ей уши, нос и рот, вода ревет, омывая череп. Жажда жизни заставляет ее снова рваться наверх, где под самым потолком еще есть немного воздуха. Но голова с силой бьется о камень, и в разинутый рот попадает только вода…

Элис застонала.

— Что с тобой?

Голос Хьюго вернул ее к реальности, к ее опасной игре, к уюту, который дарила его теплая рука.

— Ты что-то сказала?

— Нет, ничего, — бодро отозвалась Элис. Мощный шквал ветра с дождем темной пеленой налетел на долину, скрыв от глаз окружающие холмы.

— Река поднялась, — удовлетворенно заметил Хьюго.