— Явилась как знающая и образованная женщина и сразу стала исполнять обязанности лекаря и секретаря милорда! — гордо заявила Элис. — Я дочь благородных родителей. И я занимаю надлежащее мне место. И у меня такое же право быть здесь госпожой, как у Джейн Сеймур — носить корону. А теперь звони, мне надо принять ванну.

Элиза нерешительно поклонилась и ответила:

— Слушаюсь, госпожа Элис.

Двое слуг, сгибаясь под тяжестью большой лохани, поднялись по винтовой лестнице в комнату Элис и поставили лохань поближе к огню. Судомойка принесла свежую простыню и постелила ее по дну и по стенкам. За ней еще двое притащили большие ведра с горячей водой, вылили воду в ванну и отправились за следующей порцией. Элис распорядилась, чтобы рядом с лоханью стояла горячая вода и можно было, если понадобится, черпаком подбавлять ее. Когда все ушли, она затворила дверь и открыла сундук, где в специальном полотняном мешочке хранились жимолость и лепестки розы. Элис захватила горсть и бросила в воду. Еще у нее был крохотный пузырек ромашкового масла, которым она промыла волосы. Она сидела в горячей воде, откинув назад голову, и натирала все тело цветочными лепестками. Пальцы кругами скользили по грудям; соски затвердели и трепетали при малейшем касании. Потом она выжала мокрые волосы и отбросила их за край ванны; вода стекала с них и капала на пол.

Когда вода в лохани остыла, Элис поднялась, завернулась в теплую простыню и в молчаливом одиночестве села перед огнем. Словно чуткий зверек, понюхала предплечье. От кожи пахло луговыми травами, а от светлых волос — медом. Тело ее было гибким, податливым, стройным и красивым, а лицо — суровым и мрачным. «Сегодня ночью, — подумала она. — Сегодня ночью, Хьюго».

ГЛАВА 20

Вымытая, умащенная ароматными маслами, благоухающая и одетая в простенькое синее платье с голубой ленточкой на поясе, Элис напустила на себя смиренный вид и терпеливо ждала, когда окончится этот долгий и скучный день. Леди Кэтрин продолжала предаваться горю и к обеду не спустилась. Она хныкала, что ее все бросили, и лорд Хьюго, который по пути в зал заглянул в дамскую галерею, решил обедать с женой в ее спальне. В результате его светлость трапезничал в одиночестве во главе длинного господского стола, сердито сверкая глазами из-под темных бровей. Когда покончили с мясными блюдами, Элис встала с места, подошла к милорду, наклонилась к его уху и что-то спросила. Остальные дамы слышали только, как он хрипло рассмеялся и что-то ответил. Потом небрежно указал на скамеечку возле себя и беседовал с девушкой до конца обеда. Дэвид, следивший за тем, как подавали десерт из вафель, фруктов и вина, сдобренного пряностями, сразу оживился.

— Элис больше не сидит за одним столом с дамами, милорд? — обратился он к его светлости. — Она теперь ваша гостья?

Лорд Хью пронзил его мрачным взглядом и угрюмо сказал:

— Мне было скучно. Торчишь тут, и пообщаться не с кем. Если моя невестка забыла свой долг и не обедает со мной, а сыну нравится бегать к ней в комнату, словно он не мужчина, а служанка, что мне остается делать? Сидеть и молчать, словно воды в рот набрал?

— Просто мне надо знать, куда подавать ей кубок, — виновато пояснил Дэвид. — Если вы желаете, чтобы Элис обедала с вами, ее прибор будут приносить сюда.

Лорд с силой ударил кулаком по столу.

— Когда Кэтрин отсутствует, Элис может есть из ее тарелки! — раздраженно воскликнул он. — Разве я не могу себе позволить любоваться красивой женщиной, если мне хочется? А Элис самая красивая во всем замке. В отсутствие Кэтрин со мной будет сидеть она. Я разрешаю ей пить из стеклянных бокалов и есть из серебряной посуды.