Огромная ванна уже стояла перед камином, задрапированная красивой тканью и до краев наполненная водой, от которой шел пар. Элиза положила рядом травы и масло и, повинуясь кивку Элис, помогла госпоже выбраться из постели.

Ноги Кэтрин стали еще хуже. Кожа вокруг коленок и лодыжек побелела и распухла. Большой живот выступал вперед, выставив торчащий пупок. Пронизанные синими венами груди туго налились. Соски опухли, потемнели и напоминали синяки. Руки тоже опухли, и обручальное кольцо глубоко врезалось в палец. Элис взяла ее ладонь и спросила:

— Здесь вам больно?

Кэтрин кивнула.

— Кольцо стало мне тесным. Чувствую, как пульсирует кровь.

Держа руку госпожи, Элис обхватила ее за широкую талию и помогла опуститься в ванну. Кэтрин погрузилась в воду и вздохнула от удовольствия, как выброшенный на берег кит, который наконец вернулся в родную стихию. Затем знахарка обратилась к Элизе:

— Принеси свою лютню и спой нам что-нибудь.

Миледи оперлась головой о край ванны. Элис сложила одну из простыней в плотный квадрат и подоткнула ей под голову и под твердую белую шею.

— Вот так, — сказала она. — Так вам будет удобней.

Леди Кэтрин закрыла глаза, но губы ее все еще дрожали.

— Я так устала, — пожаловалась она, — так устала.

Зажав в горсти размякшие, пропитавшиеся водой травы, Элис мягкими, круговыми движениями стала растирать ей плечи. Кэтрин вяло подняла одну руку, потом другую, чтобы удобней было тереть и мыть ее. Элис с маслом помассировала каждый палец и осторожно потянула на себя обручальное кольцо; оно сидело туго и не поддавалось. «Придется, видимо, вызывать кузнеца, — подумала Элис, — который как-нибудь распилит его и снимет».

Ворча, Кэтрин наклонилась вперед — большой живот мешал ей, — и Элис стала тереть ей спину. Потом она зашла с другой стороны и по очереди подняла и вымыла обе ноги. Мышцы казались мягкими и рыхлыми на ощупь. Лодыжки так сильно опухли, будто там было растяжение связок, и обе коленки тоже. Элис сильно сжала их, но Кэтрин почти ничего не почувствовала. Пальцы Элис оставили темно-красные пятна.

Настроив лютню, Элиза тихонько напевала. Миледи, закрыв глаза, лежала на спине, Элис держала в руках ее распухшую белую ногу, растирала подошву и ощущала, как поднимается вверх и струится из пальцев ее целебная сила. Она улавливала внутреннюю неуравновешенность Кэтрин, расстройство в ее теле, что-то нездоровое, что-то такое, что отравляло ее организм. Она подняла и помассировала другую ногу, предварительно помазав маслом.

Закончив с ногами, Элис встала у изголовья ванны и начала осторожно поливать водой густые каштановые волосы Кэтрин, потом намылила ей голову, добавила масла и легонько потерла, обращая особое внимание на макушку и на виски, и наконец промыла волосы чистой водой.

И совершилось почти чудо: только что Кэтрин сидела в ванне с лицом недовольного ребенка, а тут вдруг щеки ее порозовели, глаза заблестели, словно искусные руки Элис вернули ее к жизни. Когда Элиза кончила петь, Кэтрин вполголоса промурлыкала несколько строк, махнула рукой и распорядилась:

— Спой еще раз!

Фамильярно подмигнув Элис, Элиза снова взяла в руки лютню и повторила песню от начала и до конца. Госпожа глубоко вздохнула от наслаждения.

— Вода уже почти остыла, — заметила Элис. — Пора вылезать, Кэтрин, иначе вы можете простудиться.

Элиза отложила лютню и открыла дверь подошедшей служанке. Затем девушки расправили нагретые простыни и обернули миледи.

— Уберите все здесь, — приказала Элис служанке и Элизе.

А сама уложила Кэтрин на кровать и тщательно, досуха вытерла ей лицо, руки и плечи, сопровождая это легкими похлопываниями. Потом расчесала ее густые каштановые волосы и разбросала их вокруг головы, чтобы они скорей высохли и не спутались.