Больше этого никогда не случится, а сейчас он обязан оказать ей самую большую услугу — убить в ней те ростки безудержной страсти, которые вот-вот готовы были тронуться в рост.

 — Впредь ты не должна выходить из дома без сопровождения, — рявкнул он, отойдя в сторону, когда она подошла к двери. — Вернее, ты не должна выходить дальше двора без моего разрешения. Совершенно неприлично для тебя бродить по окрестностям без сопровождения. Ты же не служанка.

 Слова, которые она намеревалась произнести в качестве приветствия, замерли у нее на губах; она смотрела на него сверху вниз и казалась столь ранимой и незащищенной, что у него сердце перевернулось. Однако он продолжал так же резко:

 — И поскольку этот чертов пес без конца попадает в переделки, ты должна постоянно держать его при себе. Если ты не сможешь контролировать его, в доме ему не быть. Это ясно?

 Какое-то мгновение глаза ее были полны боли и растерянности, но затем в них вспыхнул огонек гнева, и она вздернула упрямый твердый подбородок:

 — Такая полная перемена мнения, сэр Хьюго, просто приводит в замешательство. Ведь только вчера вы запрещали Данте находиться в доме, или я тоже буду отправлена в конюшню?

 — Если будешь продолжать в таком же духе, дитя мое, то узнаешь, как я отвечаю на дерзость, — сказал Хьюго с мягкостью, которая, как Хлоя уже знала, предвещала опасность.

 — Но Данте нужно гулять, — возразила она, настаивая на своем. — Двухлетнюю собаку невозможно все время держать в доме.

 — Самюэль или Билли будут выгуливать его раз в день. — Хьюго отвернулся, небрежным взмахом отпуская ее.

 Это одновременно и взбесило, и обидело Хлою.

 — Я тоже не могу постоянно сидеть во дворе, — бросила она ему.

 Он резко обернулся, глаза его сузились:

 — В таком случае предлагаю заняться домом. Ты не раз язвила по поводу состояния дома и чистоты в нем. Допускаю, что ты захочешь убить сразу двух зайцев: скобление и мытье будут достаточной нагрузкой.

 — А я полагала, что подобные занятия не подходят наследнице восьмидесяти тысяч фунтов, — бросила она в ответ голосом, дрожавшим от гнева.

 Она не имела представления, по какой причине с ней так резко обращаются сейчас, как и не понимала, чем был вызван его гнев прошлой ночью. Но ее душа восставала против несправедливости, и теперь она даже не могла представить, что когда-нибудь сможет почувствовать по отношению к своему опекуну что-либо иное, кроме неприязни.

 — Заодно принесешь пользу, — сказал он, пожав плечами.

 Не глядя, Хлоя схватила ближайший тяжелый предмет, который оказался доской для резания хлеба, и швырнула ее вместе с хлебом через кухню. Хьюго отскочил в сторону, но Хлоя не целилась, и доска угодила в стену, а затем с громким стуком упала. Буханка хлеба приземлилась прямо перед носом Данте, который сразу же обнюхал ее, свесив длинный язык.

 Хлоя кинулась к двери холла, и Данте, оставив свой неожиданный подарок, бросился за ней. Дверь захлопнулась за ними. Самюэль нагнулся за хлебом, осмотрел его скептически и сказал:

 — Чтой-то вы чересчур с девочкой, а? — Он вытер буханку о фартук. — Чего она такого сделала, чтоб вы ее так отбрили?

 — Не лезь не в свое дело, черт возьми! — Хьюго с размаху стукнул кружкой по столу. — Следи, чтобы она всегда держала этого пса при себе, и присматривай за ней, — добавил он и, решительно шагая, покинул кухню.