— Давай-ка без ложной наивности, девочка, — сказал он спокойно и бросил кости. — Меня это вовсе не заботит. Но ты прекрасно знаешь, что молодой девушке не подобает разгуливать полуодетой.

 Его спокойствие не ввело Хлою в заблуждение. В это время неожиданно они услышали мяуканье, и в дверном проеме появилась Беатриче, держа в зубах крошечный пушистый комочек.

 — О, она вынесла котят на первую прогулку, — воскликнула Хлоя, призывно протягивая руку к приближавшейся кошке. Беатриче вскочила на постель, положила котенка на колени Хлои и снова ушла. Она приходила и уходила еще пять раз, пока Хьюго потрясенно наблюдал за происходившим. Когда все шесть котят устроились на коленях у Хлои, Беатриче свернулась рядом на покрывале и уставилась на них не мигая.

 — Нам не хватает только Фальстафа и Росинанта, — заметил Хьюго. — Ах, да, я совсем забыл о Платоне. Может, тебе сходить за ними?

 — Ты смеешься надо мной, — ответила Хлоя. — Твоя очередь бросать.

 — Смеюсь? С чего бы это мне смеяться? — Он бросил кости. — У меня глубокая антипатия к домашним животным, и, тем не менее, в полчетвертого утра я играю в триктрак в зверинце, который раньше был моей спальней.

 — Как ты можешь их не любить? — Хлоя погладила один из пушистых комочков кончиком пальца. Котенок заморгал только что раскрывшимися глазами.

 — Прости за мою неделикатность, но они приучены к туалету? Мне ведь спать в этой постели.

 — Беатриче убирает за ними, — невозмутимо проинформировала его Хлоя.

 — Ах, как ты меня успокоила. — Где-то в глубине его груди зародился смех, и он понял, что отчаянная тяга к бренди оставила его. Руки больше не дрожали, голова стала легкой.

 Хлоя, до этого сосредоточенно смотревшая на доску, подняла на него глаза и довольно рассмеялась, увидев выражение его лица.

 — Тебе лучше?

 Он резко взглянул на нее:

 — Да. Откуда ты знаешь?

 — Я чувствую, когда людям больно, — сказала она, — и ощущаю, когда боль отступает. Как ты думаешь, ты когда-нибудь сможешь опять выпить?

 Вопрос удивил его. Он не ожидал, что она, почти не имевшая жизненного опыта, настолько глубоко поймет его боль. Хлоя напряженно смотрела нашего — озорная и обворожительная партнерша по игре превратилась в серьезного, заботливого друга.

 — Я не знаю, это покажет время, — так же серьезно ответил он, как будто она принадлежала к его же поколению. — Но я не настолько глуп, чтобы попробовать сделать это в ближайшее время, хотя чертовски трудно устоять.

 — Я помогу тебе. — Нагнувшись, она положила свою руку поверх его руки, и этот жест потряс его больше, чем все ее прежние ласки. Это был простой человеческий жест поддержки и дружбы.

 — Ты и так уже помогла, — тихо ответил он.

 В комнате наступило долгое молчание, и ему казалось, что он тонет в голубой бездне ее глаз. Огромным усилием воли он стряхнул оцепенение, грозившее поглотить его.

 — Иди, тебе пора в постель. — Он смел фигурки с доски и сложил их в коробку. — Ты сделала то, зачем пришла, и я очень благодарен, но сейчас я бы хотел остаться один. Как ты собираешься унести этот выводок?

 — Я принесу шляпную картонку. — Она сняла с коленей устроившихся там котят и встала с постели, скрывая свое разочарование.