– Совсем нечасто, – согласился Эрионд, также спешиваясь. – Здорово мы все устроили, правда, Гарион?

– Конечно. Королям лучше всего удается дипломатия.

– Думаешь, мы ее одурачили?

– Мы? – рассмеялся Гарион. – Одурачили тетушку Пол? Ты смеешься, Эрионд!

– Очевидно, ты прав. – Эрионд состроил кислую физиономию. – Она, наверное, будет нас ругать?

– Разумеется, но скачка стоила того, разве не так?

Эрионд улыбнулся. Затем он огляделся по сторонам, и улыбка сбежала с его лица.

– Смотри, Бельгарион! – Он указал на север. Гарион увидел на горизонте клубы дыма.

– Вроде бы началось, – мрачно произнес он.

– Да, – вздохнул Эрионд. – Зачем они это делают?

Гарион опустил голову на грудь.

– Очевидно, из гордости, – ответил он, – и жажды власти. Иногда из мести. Как-то в Арендии Лелдорин сказал, что зачастую люди не знают, как это прекратить.

– Но все это так бессмысленно!

– Конечно. Арендийцы не единственные дураки на земле. Если два человека хотят заполучить одну и ту же вещь, жди драки. А если у них достаточно сторонников, то драку называют войной. Если два человека в чем-то не сошлись, это чревато сломанным носом и несколькими выбитыми зубами, но когда вмешиваются армии, то сотни и тысячи людей убивают друг друга.

– Значит, ты и Закет собираетесь воевать?

Это был неприятный вопрос, и Гарион был не вполне уверен, что ему известен ответ.

– Право, не знаю, – промолвил он.

– Закет хочет править миром, – продолжал Эрионд, – а ты не хочешь этого допустить. Разве не по таким причинам начинаются войны?

– Трудно сказать, – печально ответил Гарион. – Кто знает, если бы мы не покинули Мал-Зэт, мне удалось бы его переубедить, но нам пришлось бежать, и я упустил шанс. – Он вздохнул. – Может быть, Закет настолько переменился, что откажется от этой идеи, а может, и нет. С такими людьми, как Закет, трудно что-либо предвидеть. Надеюсь, что он выбросил эти мысли из головы. Я не хочу ни с кем воевать, но и не собираюсь склоняться перед ним. Мир не предназначен для того, чтобы им управлял один человек – тем более такой, как Закет.

– Но он тебе нравится, не так ли?

– Да, нравится. Хотел бы я встретиться с ним, прежде чем Таур-Ургас сломал его жизнь. – Он сделал паузу. – Вот с кем я в любое время был готов воевать. Таур-Ургас осквернял мир самим своим существованием.

– Но ведь это не его вина. Он был безумен, и это его оправдывает.

– Ты очень снисходительный парень, Эрионд.

– Разве не легче прощать, чем ненавидеть? Пока мы не научимся прощать, такие вещи будут продолжаться. – Он указал на столбы дыма на северном горизонте. – Ненависть ни к чему не приведет, Бельгарион.

– Знаю. – Гарион снова вздохнул. – Я ненавидел Торака, но в конце концов, наверное, простил его – скорее всего из жалости. Хотя мне все равно пришлось его убить.

– Каким, по-твоему, станет мир, если люди перестанут убивать друг друга?

– Возможно, более приятным.

– Тогда почему бы нам не сделать его таким?

– Тебе и мне? – Гарион рассмеялся.

– Почему бы и нет.

– Потому что это невозможно, Эрионд.

– Мне казалось, что ты и Бельгарат давно решили проблему невозможного.

Гарион снова рассмеялся.