Когда Джафар вновь обнаружился в своем прежнем обличье, он выглядел не лучшим образом: лицо страдальческое, бледное, руки-ноги дергаются, вид пришибленный, угнетенный, ошеломленный…

    – Ну, каковы впечатления? – спросила Ольга, сдвинув брови.

    – Госпожа моя! – воззвал Джафар неподдельно жалобным голосом. – За что такое обращение? Наизнанку выворачивает…

    – Это еще цветочки, сударь, – сказала Ольга со всей суровостью, на какую была способна. – А могут быть и ягодки. Если я вам прикажу должным образом, вы смирнехонько вернетесь в сосуд, верно ведь?

    – А куда ж деться? – убитым голосом подтвердил джинн.

    Ольга безжалостно продолжала:

    – А потом кувшин можно на совесть заткнуть пробкой и преспокойно выкинуть в реку. На середину, где поглубже. С произнесением соответствующего заклятья, объявляющего, что я, сокол мой иноземный, отказываюсь от твоих услуг. И выйдет тебе полная отставка, как солдату после двадцати пяти лет службы, и будешь ты совершенно свободен… Нужна тебе свобода?

    – От такой свободы вы уж меня избавьте… – с искренним страхом промолвил Джафар.

    – Не хочется?

    – Категорически!

    – Ничего удивительного, – сказала Ольга. – С одной стороны, будешь ты совершенно свободен. С другой – лежать тебе на дне реки, пока кто-нибудь не вытащит… а случиться это может очень и очень не скоро, лет сто пройдет… Что ежишься? Даже поболее, чем сто?

    – Случалось и гораздо поболее, – признался нерадивый слуга.

    В нем уже не было ни тени дерзости или своевольства – стоял, как солдат на смотру, глядя умоляюще, уныло.

    – Возможно, это будет слишком жестоко, – промолвила Ольга, словно рассуждая сама с собой. – Но мне такой слуга не нужен, не чувствую я в тебе особенной надобности, уж прости за прямоту. Когда от тебя требуется помощь, изворачиваешься и не хочешь дать совета… хотя, чувствую, прекрасно знаешь, как добиться того, что мне нужно. Да вдобавок беспрестанно хватаешь за бока и пристаешь с пошлостями… Ни пользы от тебя, ни толку. А если так, какой смысл тебя держать на службе? Иди на все четыре стороны…

    – Госпожа моя! – патетически воззвал Джафар. – Простите на первый раз! Такая уж натура, никак не в состоянии удержаться, оказавшись рядом с прелестницей, каких давно…

    – Опять? – грозно нахмурилась Ольга.

    – Простите, тысячу раз простите! Виноват, недооценил вашей твердости и хватки, позволил себе неприглядное поведение… Клянусь, в последний раз!

    – Ну ладно, – сказала Ольга. – Я вообще-то не злая, только если меня допекут… Поверю, так и быть. Но – до первого замечания, и это уже не шутки. Уяснил?

    – Накрепко!

    Ольга встала, подобрала кувшинчик и, вернувшись на прежне место, рассеянно им поигрывала, временами постукивая пузатым бочком по подлокотнику, отчего Джафар всякий раз вздрагивал, передергивался и в конце концов умоляюще протянул:

    – Госпожа моя, оставьте… Я, право, осознал…

    – Посмотрим, – сказала Ольга, отставив кувшинчик так, чтобы был под рукой.