Камергер с улыбкой сказал:

    – Да нет, ты и не представляешь, насколько мы несимпатичная публика… Ну ладно, не будем попусту тратить время. Я же вижу, что это у тебя позиция, а не каприз… До встречи в другой позиции, милая Олюшка…

    Он изящно поклонился с грацией светского человека, повернулся и зашагал к своей лошади беспечной и легкой походкой фланирующего по Невскому человека, совершенно удовлетворенного и жизнью, и своим местом в ней. Так ни разу и не обернувшись, он отвязал лошадь, ловко взмыл в седло и взял с места коротким галопом.

    Ольга задумчиво провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду за поворотом дороги. Страха не было, но серьезная озабоченность присутствовала. Она одним махом оказалась в другом мире, переполненном существами, о которых Ольга мало что знала – и многие из них, тут и гадать нечего, могли казаться крайне опасными. И покоряться нельзя, и отступить, похоже, невозможно. Она горько усмехнулась: хотела интересной жизни – вот и получила полной мерой…

    Возвращаясь из конюшни в дом, она увидела у парадной лестницы две княжеских коляски. Тут же конюх одной рукой держал под уздцы каракового жеребца князя, а другой – ту белую кобылу, на которой здесь разъезжал камергер.

    – Что это за сборы, Степка? – окинула она недоуменным взглядом непонятные приготовления.

    Лакей, в отличие от иных своих собратьев смышленый и себе на уме, ответил взглядом столь же недоуменным:

    – Да вот, барышня, как гром с ясного неба… Господа все уезжают в Богдановку…

    Ольга сначала решила, что прекрасно поняла, в чем тут хитрость: расположенная верстах в двадцати отсюда Богдановка была своего рода малой резиденцией князя, именно там гости мужского пола, не обремененные присутствием дам, проводили время в особенно веселых забавах со сговорчивыми грациями из домашнего театра. Но тут же сообразила, в чем странность.

    – А что же… прочее? – спросила она, оглядываясь.

    – А никакого прочего, – не моргнув глазом, ответил Степка. – Одни господа, и только…

    Дальнейший разговор невозможно было поддерживать, не выпадая из роли благовоспитанной невинной барышни, и она прошла мимо. Но удивление осталось. Развлекательные выезды князя с гостями в Богдановку обставлялись совершенно иначе: туда с утра отправляли лакеев, корзины с вином и съестными припасами, поваров и, главное, граций в немалом количестве, а также музыкантов. Подобные предприятия в силу своего размаха готовились загодя, и о них было заранее известно всему дому – но сейчас ничего подобного не было. Хозяин и гости ни с того ни с сего отправились за двадцать верст… зачем? Это было достаточно интригующе – и Ольга с радостью вспомнила, что теперь у нее есть возможность потешить любопытство…

    А пока что были дела и поважнее. Поднявшись к себе, она удобно устроилась в кресле и позвала:

    – Джафар!

    Турок почти моментально возник перед ней, подтянутый, бравый, улыбавшийся не без дерзости.

    – Госпожа моя…

    Мило ему улыбаясь, Ольга достала из-под кафтанчика потемневший сосуд с арабской вязью по пузатым бокам, подняла руку и что есть силы шарахнула им об пол. Сосуд подпрыгнул, как мячик, потом еще несколько рази с грохотом покатился под столик.

    На Джафара эта манипуляция произвела ошеломительное действие – на несколько секунд вместо него возникла странная, колеблющаяся, дергающаяся фигура, в которой невозможно было угадать ни малейшего сходства с каким бы то ни было одушевленным или неодушевленным предметом.