– Я, признаться, не вполне понимаю… – сказала Ольга, хлопая ресницами с наигранным изумлением. – С одной стороны, это объяснение в любви… С другой же… Простите, но вы, мне прекрасно известно, давным-давно состоите в законном браке…

    – К сожалению, – с досадой поморщился камергер. – И в наше время, увы, невероятно трудно, почти невозможно законным образом изменить состояние дел. Да, я не могу предложить вам руку. Но вот все остальное – к вашим услугам. Все, что вам взбредет в голову. Все, что способен предложить людям вроде нас с вами этот мир.

    – Мне, наверное, следовало бы оскорбиться? – задумчиво протянула Ольга. – Взрослая девушка прекрасно понимает, что такое предложение означает…

    Камергер приблизился к ней вплотную и взял за руку.

    – Олечка, вы только не обижайтесь на мою откровенность… Но, положа руку на сердце, мы оба прекрасно знаем, что вы уже, как бы поделикатнее выразиться, прекрасно знакомы с иными сторонами взрослой жизни…

    Ольга, не отнимая руки, взглянула ему в глаза.

    – Любопытно, откуда же у вас такие сведения?

    – Недавно, буквально вчера, мне довелось выпить пару-тройку бутылок в компании некоего обитающего по соседству гусарского поручика, который был весьма невоздержан на язык. Кое-какие подробности меня убедили, что я имею дело не с хвастливым враньем. – Его голос звучал мягко, прямо-таки обволакивал. – Оленька, вы и не представляете, как я был рад, когда этот болтун мне все выложил. Во-первых, я узнал, что передо мной, назовем вещи своими именами, взрослая женщина, а во-вторых, точно знаю теперь, что вы совершенно свободны… Это ведь правда?

    – Свободна, как ветер, – сердито сказала Ольга. – Но каков подлец…

    – Не самый добропорядочный юноша, – согласился камергер. – Он вас не стоит, давайте забудем о нем. Разговор у нас предельно откровенный… Да, я не могу сделать вас законной супругой… но я позаботился, чтобы вы в самом скором времени получили таковой статус, да вдобавок и титул…

    – Ах, вот оно что… – прищурилась Ольга. – Значит, господин граф не для себя старался?

    – Ну разумеется, – непринужденно сказал камергер. – Казимир – настоящий друг… и я оказал ему весьма ценные услуги, чтобы рассчитывать на ответную признательность. Он вбил себе в голову, что жениться не будет никогда – но согласился ради нашей дружбы этому зароку изменить. Брак с ним не накладывает на вас ни малейших обязательств по отношению к нему – я просто-напросто, заботясь о вас, о вашем будущем, хочу дать вам достаточно прочное положение в обществе. Для всего света вы так и останетесь графиней Биллевич, а для меня… Согласитесь, это гораздо лучше во всех смыслах, нежели предлагать вам участь пошлой содержанки… У вас будет абсолютно устроенное будущее – и моя любовь. Неужели вы усматриваете в этом раскладе хоть толику чего-то недостойного?

    – Да нет, пожалуй, – задумчиво произнесла Ольга. – Это где-то даже благородно, изящно, я бы сказала, устроено, в самом деле, мало общего с участью пошлой содержанки… Но я, уж не посетуйте, вынуждена вам отказать. Давайте сразу все расставим на свои места, чтобы не было никаких недомолвок. Так уж случилось, что вы в качестве любовника меня никак не прельщаете. Вы совершенно справедливо изволили подметить, что я – взрослая женщина в полном смысле этого слова.