— Можете не напоминать! — проскрежетал он, оскорбленный и раздраженный ее явным безразличием. — Но я чертовски сожалею об этом! Иначе вы сейчас не изливали бы на меня весь этот вздор!

Изумленная его горячностью, Сара резко обернулась и нерешительно взглянула на бесконечно милое хмурое лицо…

— О, мистер Равенхерст! Глядя на вас, можно подумать, что вы действительно хотите жениться на мне! — сказала она с истерическим смешком.

— Ну, конечно! Я хочу жениться на вас, глупое созданье! Иначе, какого черта я делал бы вам предложение?

Несколько мгновений Сара лишь продолжала таращиться на него, отчаянно пытаясь подавить вспыхнувший восторг. Он так сказал это, как будто действительно… Но разве это возможно? А как же та, другая женщина, на которой он хотел жениться? Не мог же он отбросить ее, как старый башмак! Ведь Равенхерст — не легкомысленный юнец. Он не из тех мужчин, что легко влюбляются, не заботясь о чувствах брошенных женщин. Неужели старая графиня ошиблась? Возможно ли, что он вовсе не любил другую?

Равенхерст подошел к столику с графинами и налил себе бренди. Как поверить в то, что этот богатый, уверенный в себе, сильный человек действительно желает жениться на ней?

— Приятно это слышать, сэр, — ответила Сара, умудрившись сглотнуть подступивший к горлу комок. — Но из слов графини я поняла, что вы уже помолвлены с некоей леди, имени которой я не могу вспомнить.

Его рука, несущая бокал к губам, остановилась на мгновение, а затем он выпил бренди одним глотком.

— Итак, она вам и это сказала? Черт ее побери!

К кому относилось проклятие, Сара не поняла, но заподозрила, что к его бедной бабушке. Равенхерст опять взялся за графин, его рука при этом сильно дрожала.

— Так вы не отрицаете?

— Нет, это близко к истине. — Содержимое второго бокала отправилось вслед за первым — одним глотком. — Было время, когда я по глупости подумывал жениться на Селии Бэмфорд. Слава Богу, я так и не сделал ей предложение — вы позаботились об этом.

Сара чувствовала себя так, словно качается на качелях: в одно мгновение она падала в ад, в другое — словно взмывала к небесам.

— Как… как же мне это удалось?

— Я направлялся к Бэмфордам в Сомерсет, когда вдруг решил заехать к вам. Признаю, что не пришел в восторг, узнав о вашем бегстве. — Сара заворожено следила, как расцветает на его губах нежная улыбка. — Но с тех пор я благословляю вас каждую секунду. Ваш поступок спас меня от самой большой ошибки в моей жизни. — Поставив бокал на поднос, он посмотрел ей прямо в глаза. — Послушайте, Сара, мы с вами прекрасно ладим… Не могли бы вы стерпеть меня в качестве мужа? — Его голос звучал теперь как ласка: нежно, вкрадчиво. — Я никогда не обижу вас, вы это знаете. Вы могли бы иметь все, что только захотите, — экипажи, драгоценности, красивые платья… Все, что попросите, будет вашим. Но я хочу детей, Сара! Я постараюсь проявить терпение, я дам вам время привыкнуть…

Маркус услышал тихий звук, похожий на сдавленное рыдание, увидел блеск слез на ее ресницах и неуверенно шагнул к ней, отчаянно желая обнять девушку и уверить, что все будет прекрасно, но в последний миг остановил себя. Он не сомневался в глубине своих чувств, но Сара… что чувствует она?

— О, черт побери! Я не слишком силен в подобных делах. Если мысль обо мне как о муже вам невыносима, так и скажите! Я не могу… не буду больше навязываться вам!

Закусив нижнюю губу, пытаясь остановить ее дрожь, Сара смотрела, как Маркус пересекает комнату, подходит к камину, словно завороженный игрой пламени.