ОС-модуль был разрушен шквалом летящих обломков. Чарльз едва ли имел право надеяться на другой исход, учитывая катастрофу, которую сам же и устроил.

За пределами центра управления мир будто сошел с ума. Миллионы тонн силикатной жидкости выбрасывались в пространство, уже не сдерживаемые слабой гравитацией Ио; за луной тянулось турбулентное облако крошечных частиц, уплотнявшееся по мере охлаждения. Юпитер наращивал новое кольцо из серо-кремниевой пыли. Каждые несколько секунд центр управления содрогался от очередного потрясения.

Ио звенела подобно взломанной и обреченной сигнализации. Как скорлупа яйца гигантской черепахи, ее поверхность растрескалась на добрую сотню фрагментов – тектонических плит, которые ломались и скручивались с ужасной, неодолимой неторопливостью, словно под ними пряталась зверюга, пытающаяся вырваться на свободу.

Пещера задрожала от особенно сильного толчка, и Чарльз упал. Даже зная, что он все равно уже мертвец, он невольно успел подумать: «Если треснет шлем…»

И тут его настиг основной удар.

Пруденс направила «Тиглас-Пильсер» в кипящий серный туман, окутывающий Ио, отчаянно пытаясь отыскать дорожку в крутящемся водовороте. Опытная космистка пользовалась инстинктом, потому что на широкоугольном радаре ничего не было видно из-за интерференции, а лидар едва ли показывал что-то путное дальше носа судна, и то ссылался на географию – иографию, – которая давно уже потеряла всякое сходство с ландшафтом внизу. Вращение луны изменилось, и это стало серьезной помехой: Пруденс не могла довериться ни автопилоту, ни навигационному программному обеспечению.

На миг в дьявольских облаках образовался просвет, и она разглядела пылающее пятно – определенно Прометей. Тогда Колхидская Корона… там. Теперь, сориентировавшись, можно было перезапустить навигационные программы.

Из жерла вулкана начал выпирать, раздуваясь на глазах, огромный куполообразный пузырь, размером с Эверест. Затем, в ослепительной вспышке пламени, Прометей взорвался. «Тиглас-Пильсер» закачало на ударных волнах, содравших окутывающие его серные пары. Корпус космолета покрылся быстро охлаждающимися каплями магмы.

Послышался стонущий звук, будто что-то снаружи вырвалось на свободу и завертелось сернистым шквалом. Времени для проверки систем не было. Пруденс оставалось надеяться, что навигация работает корректно – космолет летел вслепую.

Крошечная точка на фоне рассвирепевшего безумия, «Тиглас-Пильсер» резко снизился, направляясь туда, где, по расчетам системы наведения, мог находиться Чарльз. То, что осталось от лидара, считало, что там – твердая порода, но Пруденс понимала, что с тем же успехом может обнаружить озеро магмы.

Вибрируя и гремя от тяги основных двигателей, «Тиглас-Пильсер» опускался к сотрясаемой конвульсиями поверхности. Пруденс приготовилась отстегнуть ремни безопасности.

Чарльз Дэнсмур встал, шатаясь как пьяный. И скафандр и шлем все-таки выдержали, хотя удар был поистине сокрушительный – по полу была рассыпана целая груда искореженных колесников.

Все тело ныло от боли. Одна рука бессильно повисла – похоже, сломана. По лицу текла кровь; скафандр не давал ее стереть.

Взгляд Чарльза метнулся на пульт Самоуверенного Робина. Экран все еще работал, и там можно было прочитать: БЕГСТВО С ОРБИТЫ ПРОШЛО УСПЕШНО.

Превосходно.

– И что потом?

– ДВИГАТЕЛИ В ПОРЯДКЕ. Я ГОТОВ.

Улыбка осветила забрызганное кровью лицо: Ио по-прежнему висела на хвосте у кометы, а остальное можно безоговорочно поручить автоматике.