– А из этого следует, уважаемый господин Прево, весьма простой и очевидный вывод: штука эта не из нашего мира, да, да, не из нашего! - глаза Мориса сияли, и голос звенел. - Никакая современная технология не способна создать такое! А вот как она здесь оказалась, это уже другой вопрос…

Трое мужчин очень хорошо понимали друг друга и не боялись в своём кругу называть вещи своими именами. То, что произнёс вслух Морис Бувэ, человек с несколько непривычной для прагматичного общества репутацией чернокнижника, давно вертелось на языке и у профессора, и у самого Марселя Прево. Тем не менее, Рану счёл необходимым внести толику здорового скептицизма:

– Это как прикажете понимать, мсье Бувэ? Некий рассеянный зеленокожий водитель летающей тарелки потерял брелок от ключей зажигания, когда менял в нашем захолустье на космической обочине лопнувшее колесо своего межзвёздного джипа?

– Ну зачем же так примитивно, Жерар? - Бувэ улыбнулся. - Вы скажите ещё селенит или марсианин! Вы же не хуже меня знаете, что я имею в виду под понятием "другой мир" - мы же все здесь единомышленники.

– Иномерность? - полуутвердительно-полувопросительно вставил Прево.

– Конечно, Марсель. В математике давным-давно разработан аппарат, описывающий n-мерные пространства, а математика не та наука, которая имеет склонность оперировать сугубо отвлечёнными понятиями: рано или поздно все они облекались физическим смыслом. А что до техногенности - любые творения рук человеческих можно с полным правом назвать творением человеческого же разума, только лишь с использованием соответствующего посредника-инструмента. Но кто сказал, что наш путь развития и совершенствования единственный, и что этот самый посредник между мыслью и действием так уж необходим и всегда таковым и останется? К вершине можно подняться разными тропами, и совсем не обязательно с помощью верёвок и стальных крючьев. Например…

С этими слова Морис Бувэ слегка прикрыл глаза, и его собеседникам показалось, что само пространство комнаты обрело плоть и осязаемость, а языки огня в камине ожили и откликнулись на зов призывающего .

Стопка белых бумажных листов приподнялась над столом, переместилась и мягко опустилась снова, но уже на расстоянии двух ладоней от своего первоначального места.

– Вот так. Обычный телекинез… Я не люблю демонстрировать этот фокус, для меня вполне достаточно знать, что я могу это сделать. И это всего лишь жалкие крохи того, на что способно в действительности наше сознание - напрямую .

Морис вытер проступившие на лбу бисеринки пота и пригубил бокал.

– Мы с вами, уважаемые господа, хорошо знаем друг друга и знакомы достаточно давно. Мы серьёзные и солидные люди, ценимые нашим социумом - пусть даже за разные заслуги. И объединяет нас одно - мы принимаем факт возможности существования того непознанного , которое бессильна нащупать вся наша техника, совершенством которой мы так гордимся. Заметьте, пока бессильна! Охотно поясню свою мысль: мне доводилось бывать в Индии - да и вам, насколько мне известно, тоже.

И там, в Индии, я имел весьма интересную беседу с одним достаточно рационально мыслящим обитателем этой загадочной страны, всегда окутанной для европейцев флёром таинственности. Речь зашла о реинкарнациях, душе, корнях древних верований и прочем в том же духе. Мой визави вполне здраво - с общепринятой точки зрения - ответствовал, что ни в какую душу он не верит, поскольку просто-напросто не может пощупать её руками.

Тогда я спросил его, а верит ли он в радиоволны - ведь их тоже не попробуешь на зуб! Он нашёлся, сказав, что для него свидетельством существования радиоволн является факт фиксации их соответствующими техническими устройствами. Хорошо, настаивал я, но приборы-то эти появились всего лишь чуть более ста лет назад! Означает ли это, что радиоволн не существовало до изобретения самого примитивного детекторного радиоприёмника?

– И что же он вам ответил? - спросил Рану.