– Принял, выходит, удар на себя? – уточнила Никки.

– М-м-м? – промычала Морковка, энергично жуя бобовый салат.

– Принял на себя удар, говорю. В этом все дело, – говорит Никки. – Принес себя в жертву. И как только тебе удается оставаться такой худой? – интересуется она у Морковки.

– От чужой пищи не толстеют, – отвечает за подругу Роза. – И все-таки из того, что вы рассказали, вовсе не следует, что эти отношения были прочными. Десятилетний счастливый брак может оборваться так же неожиданно, как трехлетний несчастливый. Тот самый тип, который искал себе замену, искал, быть может, нечто несуществующее – специально чтобы жена его не забыла.

– А мне-то казалось, что ты не такая циничная, как я, – говорит Никки.

– Как вы думаете, почему мужчины в наше время норовят поскорей смыться?

– вопрошает Морковка, открывая банку с анчоусами. – Кто-нибудь хочет анчоус?

– осведомляется она, как будто открыла банку не для одной себя. – Раньше как было? Перевернется на другой бок, захрапит, а утром ему еще завтрак подавай. Теперь и того нет. Встанет – думаешь, в туалет, а он выйдет в коридор, вызовет по телефону такси – и только его и видели!

– Мы живем не в самое лучшее время, – говорит Роза.

– Мужчины уходят – секс остается, – замечает Никки.

– Не знаю, с кем ни поговоришь – все жалуются, – говорит Морковка. – А журнал откроешь – вообще сплошные стенания!

– А все потому, что счастливые помалкивают – им твои жалобы слушать некогда.

– Не скажи, – говорит Морковка. – Бывает, драишь ванну, поглядишь в окно – и ощущаешь почему-то прилив счастья. Как будто от чужой любви и тебе перепало. – И, подцепив вилкой очередной анчоус, продолжает; – Я собираюсь на курорт – загар сошел, но одной ехать что-то не хочется.

– Не понимаю, какой смысл ехать в отпуск с мужиком? – недоумевает Никки. – Это все равно что умывальник с собой везти. Разве только заранее знаешь, что в том месте, куда едешь, умывальников нет. Кстати, могу рассказать, как я на одну парочку работала. Работа тоже – нарочно не придумаешь. Они были женаты лет десять, не меньше, и каждый год ездили на две недели отдыхать. Но – порознь. Договаривались, например, ехать в Венецию, но она вылетала утренним рейсом, а он – вечерним, поэтому в какой гостинице она остановилась, он не знал. Жила она под другим именем, одевалась по-другому, прическу тоже меняла, и он должен был за две недели ее отыскать. При этом следовало соблюдать множество всяких правил – в отеле, например, отсиживаться днем не разрешалось. Игра отчасти состояла в том, чтобы каким-то образом друг друга приманивать, а в конце надо было выяснить, кто на что клюнул.

– К чему это все?

– Как ты не понимаешь – чтобы отношения оживить. Если он ее не находил, то по возвращении должен был каждый день гулять с собакой; если же находил – с собакой гуляла она.

– Неясно все же, зачем в прятки-то играть?

– Не знаю, ребята они, по-моему, были с приветом, хотя и славные. В прятки же они играли, мне кажется, исключительно чтобы пар выпустить. В общем, сложно.

– Как вы думаете, когда есть проблемы, воспоминания помогают? – спрашивает Роза.

– Это смотря какие проблемы и какие воспоминания, – отзывается Никки.