В ее памяти сразу же отчетливо всплыла фотография, которую она держала в руках так давно… Две малышки в смешных пышных платьицах на фоне фонтана, крепко держащиеся за руки и очень серьезные — слишком серьезные для своих лет.

— Поскольку удивления на твоем лице пока не наблюдается, значит, вторая фамилия тебе ни о чем не говорит, — заметил Стас, крутя в пальцах сигарету. — Похоже, ты была так занята своим будущим, что никогда не интересовалась прошлым. Даже отец тебе не говорил? Очень стыдно, Кира, не знать имя и девичью фамилию своей прабабки с отцовской стороны.

— А? — Кира озадаченно сдвинула брови. — Но…

В голове что-то зашевелилось — редкие, почти забытые рассказы отца… да, ведь иногда в них проскакивало «баба Тася, баба Тася…», но это не имело для нее совершенно никакого значения. Бабушку и дедушку она знала, но они давно умерли. К тому же они жили в Новгороде, и Кира видела их всего лишь несколько раз в жизни.

— Подожди, подожди… — забормотала она. — Почему прабабка?! Они ведь одного возраста.

— Это потом… — Стас досадливо поморщился, словно профессор, которому перебили увлекательную лекцию дурацкой репликой. — Вначале я расскажу тебе именно об этих маленьких девочках, потому что, в сущности, это самая важная часть моего рассказа. Это были славные девочки, способные, рано научившиеся читать и с очень богатым воображением. А еще это были очень заброшенные девочки и весь их мир состоял только друг из друга. Жили они в довольстве, у каждой из них были родители, которых связывала давняя дружба, — образованные серьезные люди — слишком серьезные, как оказалось — исследователи, ученые, религиоведы и историки, с увлечением принимавшие участие в раскопках старого города… В сущности Тася и Вера всегда были под присмотром, и в то же время родители не обращали на них внимания — у них была работа, были жаркие споры в гостиной, и девочки, которые играли неподалеку, всегда их слышали. И однажды — уже не в первый раз зашел спор о мифической покровительнице старого города — кто она была — либо некая обожествленная народная героиня, либо особое городское божество, либо Артемида, которой поклонялись еще тавры, либо ее жрица Ифигения, либо Геката. Один из спорящих утверждал, что на самом деле именно она похитила из-под жертвенного ножа ту Ифигению — читала Гомера, да? Он начал приводить в доказательство какую-то литературу, собственные исследования, принялся рассказывать о самом культе и даже рассказал о сообществе, которое до сих пор практикует ее ритуалы, описал обряд вызова, извлек даже какие-то записи… В тот вечер спор так и не был разрешен, как и в многие другие вечера после этого, но девочки все слышали — до единого слова. И ты знаешь, Кира, они поверили в то, что слышали.

— А потом нашли эти записи и принялись вызывать? — с кислой усмешкой спросила Кира.

— Именно так. Но они все-таки были детьми, Кира, и ритуал у них тоже был детским. Никаких распутий, ночного леса и прочих атрибутов и было-то их только двое… Можно даже сказать, что это была игра… просто некоторые игры оказываются очень серьезными. Свечи вместо костров, старые ключи от платяных шкафов, куклы и еда, зарытые в цветочные горшки, а не в лесную землю, вечер, вместо глухой ночи, когда родители вновь спорили в гостиной допоздна и позабыли о девочках, спрятавшихся в комнате Веры.