— Но как?! Они…

— Я знаю.

Кира потрясенно взглянула на нее, потом посмотрела вокруг и, не выдержав, зажмурилась.

— Открой глаза, — негромко сказала девочка. — Здесь кругом безумие. Сейчас ты видишь то, что видит каждый из них. А вот что происходит на самом деле.

Кира осторожно огляделась и недоуменно моргнула. Зал был таким же, как и прежде, и зеркало висело на своем месте, и колонны стояли невредимыми, и не было ни крови, ни огня, и лишь всюду на плитах катались и корчились люди и стражи, глядя куда-то вытаращенными от ужаса и боли глазами — каждый в собственный кошмар.

— Слишком шумно, пожалуй, — заметили рядом, и все вокруг вдруг застыло, словно кто-то поставил на паузу страшный фильм. Кира обернулась и взглянула на девочку.

— Ты все знала. И что будет со Стасом, и что они хотят сделать. Почему ты им позволяешь?

— Потому что мне интересно, как далеко вы способны зайти.

— Они ведь только что могли получить, что хотели! — яростно произнесла Кира, и девочка снисходительно кивнула.

— Конечно, могли.

— И что бы было?

— Объединись — и узнаешь.

— Я не понимаю!.. Но ты ведь знаешь?..

— Знаю. И знаю, как на самом деле закончится эта игра, — девочка легко постучала пальцами по полу, и перед ней вдруг появились две совершенно обычные рюмашки и открытая бутылка «Столичной» — нелепое видение посередине кошмара. Кира внезапно почувствовала, что ее начинает разбирать смех, и схватилась за голову. Девочка тем временем наполнила рюмки и простецки предложила:

— Накатим?

Кира дико посмотрела на нее и взяла рюмку. Божество подмигнуло ей, подхватило свою рюмку и опрокинуло ее лихо, словно алкоголик с многолетним стажем. Кира выпила свою, чуть поперхнувшись и поморщившись. Обычная водка. Нет, это уже даже не сюрреализм.

— Я и не знала, что боги тоже хлещут почем зря, — пробормотала она.

— Да многие из нас только этим и занимаются, — девочка фыркнула. — Ведь мы очень похожи на вас.

— Ерунда! Ты ведь… ты ведь мудра — почему ты позволяешь… вот это все…

— Потому что это соответствует тому, что из меня сделали, — холодно ответила она. — Когда-то я была светлой, я охраняла, я заботилась, и мое волшебство было совсем не таким. А потом пришли чужаки и привели с собой своих богов, а из меня сделали чудовище! Мы зависим от тех кто верит в нас, и от того, как именно они в нас верят! Из меня сделали ужас и я соответствовала этой вере, потому что в другую меня перестали верить очень быстро — ведь те, кто еще верил, перестали существовать. Я бы так хотела вернуть себе прежнюю веру…

— Как?! Творя кошмары?

— Не я делаю эти кошмары. Их делаешь ты. Ведь ты тоже веришь в меня такую, о какой прочитала в каких-то книгах. Твоя вера сейчас очень многое значит, ведь в тебе часть меня.

— Но они…

— И они вызвали меня именно такой. К ним пришла я — та, в кого они поверили. Позднее божество. Никак не то, которое было раньше. Они не звали мудрость. Они не звали хранительницу и защитницу. Они звали примитивный страх. Но они звали слишком настойчиво. И они слишком верили. Вот их и услышали.

— Но ведь есть другие… я читала…

— В других уже давно никто не верит. Мое имя олицетворяют с кошмарами. Когда вспоминают меня, вспоминают не любовь, не свадьбы, не тучные стада и не налитые колосья и виноградные гроздья.