Более всего просил дать ему возможность лечиться, потому что боялся подступающей глухоты. 28 ноября 1935 года Шляпников написал письмо Ежову, будущему наркому внутренних дел, а тогда новоиспеченному секретарю ЦК:

«Дорогой Николай Иванович!

Все мои собеседники (М. И. Калинин и др.), при всем «добром» их отношении ко мне, дают всё же только один совет: обратиться к Сталину, т. к. сами что-либо сделать «не могут». Ты в разговоре предложил переговорить со Сталиным. Если это для тебя не представляет неудобства, то передай ему мою писульку…»

Секретарей ЦК, помимо Сталина, было всего трое: Андрей Александрович Жданов, работавший в Ленинграде, Лазарь Моисеевич Каганович, больше занимавшийся Наркоматом путей сообщения, и Николай Иванович Ежов, который фактически и ведал всеми партийными делами. Сталин ценил Ежова за надежность, безотказность и преданность. Николай Иванович не делал ничего без его указания. Так что Шляпникову пришлось обратиться к Сталину: «В марте с. г. я находился в отпуску по болезни, но это обстоятельство не помешало отправить меня в ссылку под Мурманск. В апреле я был возвращен в Москву со значительно ухудшенным здоровьем. Болезнь моя — последствия контузии, которую я получил во время партийно-советской работы — головокружения, воспаление слухового нерва и лабиринта, сопровождается потерей слуха. Работать мне не рекомендуют…

Врачи скрывают от меня серьезность положения, но я наблюдаю прогрессивное ухудшение слуха на оба уха. Потерять слух на 50-м году, имея в остальном крепкий организм, я не хочу, так как предполагаю еще много лет быть полезным революционному пролетарскому делу…»

Шляпников по наивности жаловался Сталину, что ему не дают персональную пенсию, на которую он имеет право. Просил отправить его лечиться за границу и предоставить какую-то работу по торговой линии в Париже.

Он сообщил Сталину, что пишет мемуары о Гражданской войне, и заодно просил решить вопрос с издательствами — «так как мое имя бойкотируется издательствами из боязни нажить неприятности, хотя я готов идти на предварительный просмотр, исправления и поправки». Но само упоминание о мемуарах действовало на Сталина как красная тряпка на быка.

Второго января 1935 года Александра Гавриловича Шляпникова арестовали. Особое совещание при НКВД приговорило его к пяти годам содержания в лагерях особого назначения. В конце 1935 года концлагерь заменили ссылкой в Астрахань. А потом новый приговор, вынесенный Военной коллегией Верховного суда, уже смертный, — 3 сентября 1937 года бывшего наркома расстреляли.

Глава пятая

ПОСОЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Двадцать третьего июня 1921 года член политбюро и председатель Реввоенсовета Республики Лев Давидович Троцкий обратился к делегатам III конгресса Коминтерна, представлявшим коммунистическое движение почти всего земного шара:

— Капитал всё еще царствует во всем мире, и нам необходимо взвесить, всё ли еще остается верной, в общем и целом, занятая нами позиция, рассчитанная на мировую революцию?

Услышав эти слова Троцкого, иностранные компартии обвинили русских коммунистов в пессимизме и осторожности. Еще в сентябре 1920 года на девятой партийной конференции Ленин говорил:

— Мы стремимся помочь России осуществить коммунистический строй, но чисто русскими силами обойтись не можем. Мы говорим, что революция может быть создана только усилиями передовых рабочих передовых стран.

Но у советских руководителей, как свидетельствовали слова Троцкого, уже возникли интересы, отличные от коминтерновских.