|
Полпред в Швеции значилась среди тех, кто ведет «враждебную деятельность» против Советского государства. Похоже, готовился отдельный процесс и над дипломатами, которых намеревались обвинить в предательстве и работе на врага. Среди других на скамье подсудимых оказалась бы и Александра Михайловна Коллонтай. Но замысел по разным причинам не реализовался.
Глава шестая ДИПЛОМАТИЯ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
Посольская жизнь продолжалась как обычно. 23 февраля 1939 года состоялся большой прием в честь Красной армии. Секретарь посольства Сысоев шепчет Коллонтай: — Александра Михайловна, дайте распоряжение, чтобы в кабинет подали еще водочки. Вся вышла, а Анна Ивановна не дает. — Вероятно, в кабинете собрались все наши, советские, оттого Анна Ивановна и не дает еще водочки. Скажите нашим, пусть идут занимать гостей, а не сидят отдельно. Выпить успеют потом… Успех Коллонтай в роли посла объяснялся ее широкими связями и контактами. Лидеров социал-демократии она знала еще с дореволюционных времен. При королевском дворе помнили ее аристократическое происхождение. Яркий человек, писательница и блестящий оратор, она не могла не привлекать внимание. А события в Европе развивались стремительно. Континент раскололся на два лагеря. С одной стороны — нацистская Германия и ее союзники. С другой — западные державы. Александру Коллонтай пригласил к себе наследный принц Швеции и будущий король Густав Адольф VI. Принц задал полпреду вопрос, волновавший многих в Европе: — Советское правительство не намерено повернуть свой курс на дружбу с Берлином? — Откуда у вас такие мысли, ваше высочество? — удивилась Коллонтай. — Советский Союз и фашистская Германия — это же огонь и вода! — Да, но у вас есть нечто общее, — хладнокровно заметил кронпринц, — вы не признаете демократии и управляетесь диктатурой. Двадцать третьего февраля 1939 года, в день, когда в советском посольстве был большой прием, умерла подруга детских лет Коллонтай — Зоя Шадурская. Узнав об этом, 12 марта Александра Михайловна написала ее сестре — актрисе Вере Юреневой: «Великая боль утраты Зоюшки с каждым днем становится больше, тяжелее. Понимаете, для меня Зоечка — это была половина моей жизни, личной жизни, личных отношений. У меня ведь лично близких, кроме нее, и нет… Я знаю, как Зоечка горячо, с энтузиазмом переживала бы XVIII съезд и какие я бы получала от нее полноценные и правдивые, богатые впечатления!.. Как же жить теперь?..» Не поймешь: про партийный съезд Коллонтай писала осознанно, понимая, что ее послания читаются под микроскопом, или же это происходило автоматически? Писательница Изабель де Паленсия была в 1935–1939 годах послом республиканского правительства Испании в Швеции. Они с Коллонтай подружились, и потому Александра Михайловна с особым интересом следила за происходящим на Пиренеях. На выборах в Испании победил Народный фронт, к нему присоединились коммунисты. У власти в стране оказались радикально настроенные социалисты, что многих напугало. Набожные католики опасались антицерковных настроений левых. Это спровоцировало гражданскую войну. Обе стороны проявили невероятную жестокость. Война на Пиренейском полуострове расколола не только самих испанцев, но и Европу. Мятежникам помогала нацистская Германия, республиканцам — Советский Союз. Левые потерпели поражение. В марте 1939 года мятежные войска генерала Франциско Франко заняли Мадрид. После победы в гражданской войне, 4 августа, генерал объявил себя пожизненным «верховным правителем Испании, ответственным только перед Богом и историей». Александра Коллонтай писала Изабель де Паленсии: «Мне иногда казалось, что жизнь обокрала меня, лишив дара слез. |
