В Стокгольме Александре Михайловне было тягостно. На улице ей кричали:

— Агрессоры-большевики, вон отсюда!

2-й спецотдел Наркомата внутренних дел занимался перлюстрацией писем военнослужащих Красной армии. Для своего начальства чекисты составляли сводки с выдержками из писем красноармейцев:

«В 8 часов утра началась война против Финляндии. Первой выступила артиллерия и с час била по Финляндии из разных калибров. Ударили очень крепко. Близ границы сравнялась вся земля. Ночью хорошо видно, как по всей границе горят финские деревни и города…»

«Берем деревню за деревней, и горит вся Финляндия, наверное, у вас (в Ленинграде) видно зарево, деревни жжем… Не могу смотреть, что делается с людьми — ужас».

«Финляндия вспыхнула заревом от ворошиловских килограммов и от наших метких пуль. Финляндия со всех сторон объята огнем и превратилась в огненное зарево».

«Сегодня идем в бой. Они такие черти упрямые, что их бьешь, а они все равно не отступают и не сдаются».

Когда еще шли переговоры с финнами, 26 октября 1939 года, нарком обороны Ворошилов приказал сформировать 106-й особый стрелковый корпус из советских финнов, карелов и ингерманландцев. Командиром корпуса был назначен Аксель Моисеевич Анттила, получивший боевой опыт в Испании (на следующий год он стал генерал-майором). Корпусу, усиленному танками и авиацией, предстояло стать основой Финской народной армии, которая восстала бы против правящего в Хельсинки режима. Русские офицеры, зачисленные в 1-й корпус народной армии Анттилы, получили финские фамилии.

Советские газеты сообщили о создании «народного правительства» Финляндии во главе с одним из руководителей финской компартии Отто Вильгельмовичем Куусиненом, который с 1921 года работал в Москве в аппарате Коминтерна. «Правительство» сформировали с трудом, поскольку многих финских коммунистов, работавших в Москве и Карелии, уже успели уничтожить. Министром внутренних дел стал зять Куусинена. Министром по делам Карелии сделали Павла Степановича Прокофьева, который стал Прокконеном.

Первого декабря правительство никогда не существовавшей Финляндской демократической республики на машинах привезли из Ленинграда в финский приграничный поселок Териоки, только что занятый советскими войсками (ныне город Зеленогорск). Отобранные Куусиненом финские коммунисты провели заседание, которое стенографировал сын самого Куусинена по-русски, и призвали финский народ встретить Красную армию как освободительницу.

Член политбюро, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома Андрей Александрович Жданов собственноручно составил текст сообщения ТАСС о создании «народного правительства». Он распорядился сообщать в печати, что эти документы — «перевод с финского» и получены путем «радиоперехвата».

Накануне, 30 ноября, Молотов доверительно предупредил немецкого посла в Москве графа Фридриха Вернера фон Шуленбурга:

— Не исключено, что в Финляндии будет создано другое правительство — дружественное Советскому Союзу, а также Германии. Это правительство будет не советским, а типа демократической республики. Советы там никто не будет создавать. Но мы надеемся, что это будет правительство, с которым мы сможем договориться…

Второго декабря Куусинен уже вернулся в Москву. Его принял Сталин. Молотов подписал с Куусиненом договор о взаимопомощи и дружбе. Отто Вильгельмович, как и сам Вячеслав Михайлович, возложил на себя обязанности министра иностранных дел.

Договор между советским правительством и Куусиненом предполагал передачу Советскому Союзу островов, прикрывавших вход в Финский залив. Полуостров Ханко передавался в аренду на 30 лет. В обмен Советский Союз был готов уступить Финляндии территорию советской Карелии вместе с населением, которое никто не собирался спрашивать, желает ли оно оказаться в составе другой страны…

К договору, как водится, приложили «конфиденциальный протокол», который рассекретили только в конце 1990-х годов.