Мне стало жаль человека.

— Вам надо вымыться, — сказала я. — Пойдемте, я помогу.

— Да, спасибо, — отозвался он. — Ох, минуточку. Что-то мне нехорошо.

Его жуткое лицо мертвеца совсем позеленело, он еле стоял на ногах, шатаясь из стороны в сторону. Не иначе, сотрясение мозга! Бог с ним, с мытьем, надо скорее отвезти беднягу к врачу.

— Тут у меня машина, — сказала я. — Отвезу вас к врачу.

Бедняга, похоже, обрадовался, но пробормотал:

— Ох, мне нехорошо. Извините, я на минутку…

Неверными шагами он направился к овину и скрылся за его углом. Я тактично не поперлась за ним и занялась тем, что вытащила из колодца только что с превеликим трудом опущенную в него металлическую лестницу. Отнести ее на место? Нет, пожалуй, пусть лежит здесь, пригодится для того, чтобы извлечь деревянную. Интересно все-таки, как этот бедолага угодил в колодец? Ведь мы же его на ночь тщательно прикрыли досками, чтобы никакая домашняя живность туда не свалилась. Случайно угодить в колодец он не мог, так как предварительно требовалось снять с колодца доски. Что-то слишком долго этот тип сидит за «вином…

Тут ко мне подошла тетя Ядя с неизменным фотоаппаратом в руке.

— Никого нет. Не знаешь, куда они подевались? Я имею в виду твою мать и Люцину, Тереса еще спит. С кем ты тут разговаривала?

— Не знаю, незнакомый. Был в колодце.

— Где был?!

Пришлось вкратце рассказать все происшедшее со мной за это утро, начиная с гусей. Тетя Ядя была потрясена.

— Упал в колодец и остался жив? А где он теперь?

— Пошел за овин.

— Зачем?

— По личному делу. Только вот что-то слишком долго сидит там.

Тетя Ядя встревожилась:

— Может, человеку стало плохо. Пошли посмотрим.

— Ну не знаю… Неудобно как-то.

Мы еще какое-то время покрутились вокруг колодца. Тетя Ядя фотографировала, я опять закрывала его досками. Колодезного пленника все не было видно. Может, тетя Ядя и права. В колодце он выжил, а теперь вот организм мог и не выдержать. Возможно, дух испускает, нужна помощь.

— Пошли! — сказала я тете Яде. — Посмотрим, что он там делает столько времени. Давай осторожненько выглянем.

За овином никого не было. Плетень был отведен в сторону, за ним простиралось пустынное поле.

— Неужели сбежал? — изумилась тетя Ядя.

Я мрачно кивнула:

— Должно быть, не так плохо себя чувствовал, как мне казалось. Хорошо, что ты его тоже видела, а то бы мне не поверили. Скажут — у меня галлюцинации.

Все в том же мрачном настроении сидя на ступеньках крылечка, я дождалась возвращения своих. Вернулись все вместе, и Пистолет тоже. Оказалось, мамуля с Люциной помогали нашим хозяевам в сельхозработах. С недоверием и ужасом было выслушано мое сообщение.

— А водительские права такие замызганные, что наверняка подлинные! — с горечью закончила я. — Адреса не запомнила, а зовут его Еугениуш Больницкий.

— Как? — воскликнула Люцина.

— Я же польским языком говорю — Больницкий, Еугениуш Больницкий.

Люцина, похоже, лишилась дара речи. Мамуля никогда его не лишалась.

— Так это же наша родня! — в радостном изумлении воскликнула она. — Ведь наша бабушка была урожденная Больницкая!

Я вскочила со своей ступеньки, как ошпаренная. Ну конечно же! Как я могла забыть это? Выходит, в моих руках был один из тех проклятых выходцев из прошлого, и я его упустила! Могла поднажать и выдавить из него тайну, и не сделала этого! Случайно он здесь оказался, как же! Идиотка несчастная!

Взрыв страстей у крыльца дома Франека вполне мог затмить утренний гусиный переполох.