Община уселась полукругом на удобных стульях с деревянными подлокотниками, одна только миссис Марк сидела на полу, скрестив ноги и подобрав юбку за лодыжки. Она прислонилась к ножке стула, на котором сидел ее муж. Марк Стрэффорд, у которого одна рука, как прикованная, теребила бороду, лицом был обращен в тот угол, где стоял проигрыватель, и был похож на человека, изображающего Моисея Микеланджело в какой-нибудь шараде. Рядом с ним сидела Кэтрин. Руки у нее были сложены, и она легонько потирала ладони. Голова наклонена вперед, глаза грустно-задумчивы. Темные впадины огромных глазниц меж ресницами и высокими дугами бровей отчетливо видны, как во сне. Ее цыганские волосы небрежно выбивались из-за ушей. Интересно, она действительно слушает музыку или нет. Тоби сидел в центре, прямо напротив окна, изящно изогнувшись на стуле: одну ногу он подложил под себя, а другую, согнув, перевесил через подлокотник и покачивал ею. Вид у него был отсутствующий и довольно-таки озабоченный. Около него сидел Майкл, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях; его выгоревшие, желтые волосы упали на пальцы. Рядом сидел Джеймс, запрокинув голову, и неприлично, чуть ли не расплывшись в улыбке, упивался музыкой. В углу оцепенело сидел Пол с тем несколько воинственным видом, который ему придавали усы, так не вязавшиеся с его внешностью. Лицо у него было напряженным и сосредоточенным — вот-вот рявкнет какую-нибудь команду.

Дора огорчилась, обнаружив Пола на концерте. Повези ей самую малость, сидел бы он наверху и хандрил — к нему и подступиться было бы легче, — это он и должен бы делать, подумала она с обидой, ведь тайна исчезновения его жены еще не раскрыта. Дора, нервничая, понаблюдала за ним еще немного, а затем стала снова пристально смотреть на всех разом. Смотрела, как собрались они тут кучкой, и чувствовала себя отщепенкой; в ней заговорила агрессивность, и ей вспомнилось напутствие Ноэля. Какой у них уверенный, самодовольный вид — вот они, духовный правящий класс. Ей вдруг захотелось стать большой и сильной, как горилла, сорвать с петель хлипкие двери и потопить эту мерзкую музыку в диком плотоядном вопле.

Дора теперь наблюдала за всеми уже так долго, что чувствовала себя невидимой. Она тронулась было с места, собираясь уйти, и тут заметила, что Тоби глядит через окно прямо на нее. Она поначалу не была уверена, что он ее увидел, и, притаилась. Но затем, по тому, как переменился он в лице, как шире раскрыл глаза, сосредоточил взгляд и напрягся телом, она поняла, что ее заметили. Дора помедлила, выжидая, что предпримет Тоби. К ее удивлению, он ничего не предпринял. Сидел, какую-то минуту вылупив на нее глаза, потом снова их опустил. Дора тихонько скользнула обратно в темноту. Больше никто в комнате ее не заметил.

Подавленная, стояла она в дальнем углу балкона, предчувствуя недоброе и не зная, как поступить. Может, ей следует подняться в спальню и там дожидаться Пола; но перспектива этого тоскливого бдения была столь пугающа, что она не могла себя заставить двинуться вверх по лестнице. Она снова побрела на площадку и медленно пошла по тропинке к дамбе. Луна только еще поднималась, но было уже довольно светло. Силуэты монастырских деревьев и башни видны были, как и в первую ее ночь в Имбере. Она дошла до озера, которое мрачно поблескивало, еще не полностью высвеченное лунным светом.

Она оглянулась на дом и со страхом увидела, что за ней по дорожке следует какая-то темная фигура. Наверняка это Пол. И от старой, закоренелой боязни перед ним вся эта ночная сцена сделалась вдруг жуткой. Она и хотела бы убежать, но стояла на месте, выставив руку перед грудью, словно готовясь принять удар. Фигура приближалась, бесшумно поспешая по травяному следу. Когда она совсем приблизилась, Дора увидела, что это Тоби.

— А, это ты, Тоби, — с облегчением сказала Дора. — Привет.