Я услышал щелчки и звон металла. Такие звуки ни с чем не спутаешь — Кузьма явно держал в руках гранаты и только что выдернул из каждой чеку.

— Попробуете открыть огонь, и я просто все подорву тут к чертовой матери! А потом, как сказал Строгов, прибудет аудитор, вернет нас в строй, и тогда сочтемся…

— Ты что, Кузьме все рассказал? — шепнул я Строгову.

— Ага, — кивнул Строгов. — Поверь, так надо. Теперь он однозначно на нашей стороне. Да вот он, пример перед глазами. Если бы не рассказал — он бы просто переметнулся к «Угловым».

Я кивнул. То, что ранее мною бы рассматривалось как раскрытие важной информации, причем доступной только для узкого круга лиц, теперь стало если не нашим спасением, то уж точно лишним шансом на выживание.

А меж тем события продолжали развиваться, точнее они замерли. Квартник явно не столько хотел нас пострелять (мы ему не упали), как захватить наше имущество. А если Кузьма все подорвет — имущества ему не видеть, как собственных ушей. Так и зачем тогда с нами воевать?

— Хрен с вами! — мрачно произнес Квартник. — Заберем свои вещи из вашего «Проходца» и катитесь на все четыре стороны!

— Зачем? — спросил Строгов с самым невинным видом.

— Что зачем? — не понял Квартник.

— Зачем вам забирать трофеи из «Проходца»? — повторил свой вопрос Строгов.

Лицо Квартника тут же стало красным, он явно собрался сказать пару крепких фраз, да вот только Строгов его опередил:

— Я не намекаю, что ваши трофеи теперь наши. Я на них не претендую, а в прямом смысле спрашиваю, зачем их выгружать? Наши договоренности остаются в силе — мы доставляем весь ваш лут в Речной, а вы прикрываете нас и разведываете дорогу.

— Но вы же мары… — растерялся Квартник.

— Пока да, — вздохнул Строгов. — И, что самое печальное, отсидеться в лесу, пока не прибудет аудитор, у нас не получится. Нам нужно вытащить из Речного человека, который весь сыр-бор и затеял, благодаря которому аудитор и прибудет на Хруст.

— И кто же это? — поинтересовался Квартник.

— Анатольевич, кладовщик, — ответил Строгов.

— Кто?! — не поверил Квартник. — Да как? Почему? Ага…

Похоже, некие странности и нелогичности у него уже сошлись в четкую схему.

— Через интендантскую службу все слил, — с довольным видом произнес Квартник, — понятно… Вот только ума не приложу, как он смог украсть данные из клон-центра и больницы?

— А ты об этом знаешь? — изумился Строгов.

— У каждого свои источники, — усмехнулся Квартник. — Кстати, чтоб вы знали, Игорь Анатольевич больше не числится в списках колонистов или контрактников.

— И что это значит? — не понял я.

— Его списали, — пожал плечами Квартник, — либо уже убили, либо сделали «мертвым» для системы.

— Он жив. И сейчас в клон-центре, — сказал я.

— Не хочу вас расстраивать, — ответил мне Квартник, — но если его убрали из системы (а сделать это мог только комендант), то вытащить или, в худшем случае, встретить его в клон-центре вообще не составит труда. И тогда уже не документально, а фактически переведут из живого в неживое состояние.

— Твою мать, — прошипел Строгов.