Минуты, пока осматривали содержимое кареты и расспрашивали Уильяма, показались вечностью. Причем я не слышала, что его спрашивали и что он отвечал. Артур не тот прыщавый следователь, его не проведешь.

— Артур, правда, что случилось? Мне-то ты можешь сказать?

Спросила тихо, Артура буквально передернуло.

— Ничего не случилось. Ищем сбежавшую шлюху.

— С каких это пор ты стал бегать за шлюхами с таким эскортом? Что, такая важная?

— Держи язык за зубами!

— Мы так не договаривались. Если мы члены одной группы, то и работать должны вместе. А то Серега только свою экономику знает, ты вон в противники подался, остальных вообще не видно… Мне уже надоело.

— Хочешь домой?

— Хочу, — честно созналась я, а вот продолжать, что не могу, не стала. Ни к чему ему все про меня знать, не достоин. — Так что за шлюха? Королевская любовница, способная рассказать, какого размера у него что?

— Езжай в свой Доннингтон и не попадайся мне больше на глаза.

— Нужен ты мне, грубиян несчастный! Не смей трогать мою Елизавету, глаза выцарапаю. Возись со своей глупой Марией и ее Филиппом.

Артур отвечать не стал, вскочил в седло и махнул рукой сопровождению, чтобы следовали за ним.

Когда они отъехали достаточно далеко, Уильям, устраиваясь на козлах, проворчал:

— Ненавижу этих испанцев…

— Что ты им сказал?

— Что мы едем в Доннингтон…

— А про женщину?

— Какую женщину?

— А про Френсис?

— Про Френсис они не спрашивали…

— Умница.

Хорошо, что Френсис сообразила увезти Мэри в сторону, не то сейчас попались бы.

Через несколько дней в Доннингтон приехал парнишка с сообщением от Френсис, что все в порядке. Знала бы Френсис, кого спасает! Но ребенок-то ни при чем.

Королева удалилась в Хэмптон-Корт, где должны были пройти роды. Ее глаза светились счастьем, она гордо носила свой большой живот, смущенно улыбалась в ответ на любые слова о родах, детях и предназначении женщины… А вот король с каждым днем становился мрачнее. Это быстро объяснили тревогой в связи с приближающимися родами, все же супруга не молода, Филипп явно переживал за ее здоровье.

Конечно, стоило только посмотреть, как он носится с Марией, как старается во всем ей угодить! К чему так сильно переживать, ведь королева переносила свое положение легко, у нее не было никаких признаков беременности, кроме растущего живота, ее не изводили приступы тошноты, не испортился аппетит, не возникло нелепых предпочтений в еде, как часто бывало у беременных.

Беспокоен был еще один человек — испанский посол Симон Ренард. Но это тоже понятно, ведь, как ни поутихли выступления против испанцев, их жизни все еще были в опасности, в том числе и жизнь самого Филиппа Испанского. Кстати, Филипп так и не стал официально королем Англии, он оставался супругом королевы, а вот на коронацию парламент никак не соглашался. Конечно, он получил королевские регалии от отца, сделавшего его королем Неаполя, чтобы тот стоял под венцом с Марией не принцем, а королем, но в Англии королем называли, а короновать не спешили. Может, поэтому был так раздражителен и обеспокоен временами Филипп?

— Ну?

— Ничего…

— Сколько можно?! Человек не иголка, а Лондон не Рим! За это время можно было перерыть все мышиные норы и найти!

— Перерыли, ее нет в Лондоне.

— Проверить всех, кто выезжал!

— Тоже проверили. Вероятно, она исчезла раньше, чем обнаружили ее пропажу.