Геррера, очевидно, решивший, что никто из прохожих не выглядит угрожающе, спустился по ступенькам на тротуар и остановился, заговорив с безобидного вида стариком, читающим газету. Через минуту до Филдса дошло, что хочет Геррера от старика. Придурок достал из кармана пальто пачку сигарет. Оказывается, он хотел, чтобы старик прикурил ему одну. Тот кивнул, взял у Герреры спичечный коробок и, потратив без толку несколько спичек — он зажигал их против ветра, — наконец поднес одну к сигарете, торчащей у латиноса изо рта.

«Покайфуй немного, парень, — подумал Филдс. — Это будет твоя последняя сигарета».

Геррера поблагодарил старика, взял у него спички и сунул вместе с сигаретами в карман пальто. Снова внимательно осмотрел улицу. «Вот будет позорище, если никто не пришьет этого придурка, — подумал Филдс. — Такого недотепу и в кино не увидишь!»

Наконец Геррера пошел по улице.

Филдс двинулся за ним следом.

Идя за пуэрториканцем на безопасном расстоянии, он выжидал удобный момент для броска. В непосредственной близости от Герреры должно было оказаться достаточно много людей, чтобы обеспечить Филдсу прикрытие, когда он начнет рывок, но не слишком много, чтобы кто-нибудь случайно услышал то, что он собирается сказать этому маленькому недоноску. Они уже прошли пять, а может, шесть кварталов, когда Филдс увидел, что складывается благоприятная обстановка. Два или три человека в непосредственной близости от Герреры шли в том же направлении, человек шесть впереди — навстречу им. Пора делать рывок. Этот парень зажился на белом свете.

Филдс резко ускорил шаг, двигаясь плавно и быстро. Он планировал через несколько секунд настичь Герреру и оказаться слева, так чтобы у того с его сломанной рукой было меньше возможностей для маневра и одновременно чтобы ствол пистолета, лежащего в правом кармане Филдса, ткнулся прямо в бок этому ублюдку. Он был в шагах шести позади Герреры, когда тот внезапно свернул вправо и юркнул в дверь. Филдс замер как вкопанный. Ублюдок шел в бар!

Заведение называлось «Лас-Пальмас». Филдс взглянул в витрину.

За одним из столиков сидел тот самый здоровенный блондинистый коп, который и затеял с ними борьбу на Новый год. Геррера отодвинул стул и уселся напротив него.

— Миссис Хэндлер, — сказал он наконец, когда его терпение полностью истощилось. — Я знаю, это очень важно — ваши ответы на все вопросы, которые...

— Да, это важно, — спокойно ответила она.

— Я понимаю, — собрав остатки терпения, повторил он. — Но и у нас довольно много людей, которые тоже ждут ответов на вопросы.

Одна бровь взлетела вверх. Вероятно, это значило: "Неужели в мире есть более важные дела, чем те, которыми здесь занимаюсь я?"

— Вы знаете, — сказал Мейер, — мне очень не хотелось бы вызывать вас в участок повесткой, чтобы просто поговорить с вами, но...

Он оставил фразу незаконченной...

Миссис Хэндлер пристально посмотрела на него.

Неужели это он серьезно насчет повестки?

Карие глаза глядели недоверчиво.

Казалось, она решала, не сказать ли этому зануде, чтобы он прислал ей свою чертову повестку, если ему так хочется.

Вместо этого миссис Хэндлер опять улыбнулась своей улыбочкой из «Рокового влечения».

— Извините меня, — неожиданно сказала она, — я знаю, на вас, наверное, сейчас очень давят сверху. Случай из ряда вон выходящий, верно?

Он бы мог сказать, что стремление раскрыть это дело вызвано совсем не давлением начальства и газетчиков.