Я бросаю поиски красной рубашки, вместо нее достаю майку.

Да, это отвратительно, когда тебя бросают. Но не лучше ли говорить горькую правду? Признать, что твои чувства к другому человеку недостаточно сильны, чтобы оправдать потраченное на него время? Я оказываю ему услугу, на самом деле.

Освобождаю его для лучшей возможности. В действительности, я почти святая, если правда задуматься над этим.

Точно.

Полчаса спустя мы останавливаемся у Квик Зип, Джесс уже ждет нас. Хлоя, как обычно, опаздывает.

— Эй, — я направляюсь к ней. Она прислонилась к своей гигантской машине — старой Шевроле с погнутым бампером, и попивает очень большую колу Зип — мы всегда ее заказываем.

Это лучшее предложение в городе, за 1 доллар 59, и можно много раз просить добавку.

— Я куплю Скитлс, — Лисса хлопает дверью: — Кто-нибудь что-нибудь хочет?

— Диетическую колу Зип, — я лезу за деньгами, но она отмахивается от меня и уже заходит внутрь. — Очень большую!

Она кивает, и дверь захлопывается за ней. Она самоуверенно направляется к отделу сладостей, беспечно засунув руки в карманы. То, что Лисса — сладкоежка, печально известно: она единственная, кого я знаю, кто может отличить Рэйзинет от изюма, покрытого шоколадом. Оказывается, существует разница.

— Где Хлоя? — спрашиваю у Джесс, но она лишь пожимает плечами, не отрываясь от своей колы Зип.

— Разве мы не договаривались в семь тридцать ровно?

Она вздергивает брови.

— Расслабься, шило в заднице, — отвечает она, потряхивая свой напиток. Лед гремит в оставшейся жидкости.

— Сейчас только шесть.

Я вздыхаю, облокачиваюсь об ее машину. Я ненавижу, когда люди опаздывают. Но Хлоя всегда опаздывает на пять минут, в лучшие дни.

Лисса обычно приходит раньше, а Джесс — это Джесс: твердая как скала, всегда на месте.

С пятого класса она моя лучшая подруга, и она единственная, на кого я всегда могу положиться.

Мы встретились, потому что наши парты были рядом, согласно алфавитной системе миссис Дуглас. Майк Шемен — ковыряющий в носу, затем Джесс, потом я, по другую сторону от меня Адам Страк с плохими аденоидами.

Нам пришлось стать лучшими подругами в таком окружении пожирателей козявок.

Джесс была крупнее, даже тогда. Она не была толстой, она и сейчас нетолстая. Просто крупная, с широкой костью, высокая. Толстая. Тогда она была крупнее всех мальчиков в нашем классе, суровая при игре в вышибалы, способная сильно покалечить тебя красным медицинским мечом, оставляющим след до конца урока.

Многие считали Джесс подлой, но они ошибались.

Они не знали того, что знала я: что ее мать умерла в то лето, и ей пришлось воспитывать двух младших братьев, в то время как ее отец работал полный рабочий день на электростанции.

С деньгами всегда была напряженка, и Джесс не могла больше оставаться просто ребенком.

И вот восемь лет спустя, пройдя через чертову промежуточную школу и вполне сносную среднюю, мы все еще близки.

В основном из-за того, что я знаю это про нее, а Джесс любит все держать в себе.

Но так же потому, что она одна из немногих, кто меня принимает такой, какая я есть. И я должна уважать это.

— Посмотрите-ка, — говорит она ровным голосом: — Королева прибыла.

Хлоя остановилась за нами, заглушила двигатель своего «Мерседеса» и отогнула козырек, чтобы проверить свой блеск для губ.

Джесс громко вздыхает, но я игнорирую ее. Они всегда так, Джесс и Хлоя, словно музыка для фона.