— Поверь мне, — вздохнул Бретт, — я очень хорошо знаю, что значит расти без отца. Моя мать выбивалась из сил, зарабатывая нам на жизнь.

— С тех пор многое изменилось.

— Не так много, как тебе кажется. Поговори с Сарой, она расскажет, каково это — быть матерью-одиночкой в наши дни.

Он разговаривает с ней так, словно она прилетела с другой планеты и ничего не понимает в реальной жизни.

— Сара говорила, что в ее жизни были тяжелые времена.

— Это еще мягко сказано. Я не желаю такой участи ни для своего ребенка, ни для тебя.

— Спасибо, что беспокоишься о нас, но я все же не могу принять твоего предложения.

— Я не принуждаю тебя к замужеству, но очень не хочу, чтобы мой ребенок пережил то же, что и я.

— Это было так страшно?

— Ты знаешь, как сильно я завидовал Генри, когда видел его с отцом? Они все время были вместе — играли в гольф, футбол, устраивали пикники. Я с ума сходил от зависти. Тогда мне ужасно хотелось, чтобы у меня был отец, который любил бы меня так же, как мистер Давенпорт — Генри.

Теперь для нее все окончательно встало на свои места. Просто Бретт еще не понял того, что открылось Лорел: ему совсем не обязательно жениться на ней ради ребенка. И без свадебной церемонии он станет прекрасным отцом их малышу. Лорел захотелось погладить его по щеке, приласкать, но она сдержалась. Пока их отношения не были еще столь близкими.

— Я не хочу, чтобы мой ребенок рос с тем же ощущением горечи, что и я. Пойми, для меня очень важно дать ему все, что у меня есть, и даже больше.

— Твои чувства можно только уважать, правда, лишь до тех пор, пока ты будешь помнить о том, что является самым главным.

— И что же это?

— Любовь, — просто ответила она.

— Одна только любовь не сможет накормить вас с ребенком и обеспечить вам крышу над головой.

— Верно, но дети редко думают о таких вещах. По крайней мере, я никогда не думала. Ты завидовал Генри, но хоть раз усомнился в том, что твоя мать любит тебя?

— Ни разу.

— Значит, ты был очень счастлив и очень богат.

Книга, о которой Лорел уже успела позабыть, выскользнула у нее из рук. Они с Бреттом потянулись за ней одновременно. Их лица оказались буквально в сантиметре друг от друга.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно! — Запах тела Бретта, смешанный с запахом туалетного мыла, кружил ей голову. Она вдыхала его, как редкое восточное благовоние.

Лорел с трудом удалось отстраниться. Бретт поднял книгу и молча передал ей. Она все еще чувствовала его дыхание на лице. И, так же как и он, не произносила ни слова.

Словно зачарованные, они не могли пошевелиться, продолжая сидеть в опасной близости друг от друга. Лорел провела языком по губам. Приняв ее безотчетное движение за призыв, Бретт склонился над ней, и их губы слились в поцелуе. Рот Лорел раскрылся под его настойчивыми губами. Язык Бретта, словно вырвавшееся из-под контроля пламя, обжигал ее.

Бретт обнял Лорел, привлекая все ближе и ближе к себе. Так приятно было вновь оказаться в его объятиях, почувствовать себя защищенной. Лорел хотелось, чтобы это чувство длилось и длилось бесконечно. Хотелось еще раз ощутить на себе тяжесть его тела, возбуждающую сладость его поцелуев. Вновь стать беззаботной и беспечной Лорел прежних дней.

Но именно в тот момент, когда Лорел уже готова была отдаться на волю охватившей ее страсти, Бретт вдруг резко отпрянул от нее.

— Извини, — его голос прерывался, глаза были затуманены. — Не знаю, что на меня нашло. Что-то такое между нами есть, что нельзя объяснить, что-то из области средневековой алхимии. Если бы мы были женаты…

— Но мы не женаты, и никогда не будем.