— Мерзлое дерево — хрупкое. Его разбивать, а не вытаскивать надо, — объяснил он Аслану и пошел к большой разлапистой коряге.

Аслан последовал совету человека и потом долго благодарил его за подсказку.

Обед в этот день привезли вовремя. Зэки, облепив костер, старались согреться изнутри и снаружи, обсохнуть и отдохнуть.

— Кипятку бы теперь, — вздохнул Илья Иванович. Аслан, забив снегом котелок, подвесил его над костром, подкидывая снег пригоршнями.

Когда вода в котелке вскипела, бросил в нее Аслан несколько гроздей рябины. Илья Иванович взглядом поблагодарил. И вскоре желтоватый, душистый «чай» пошел по кругу. Пили не торопясь, смакуя. Небольшими глотками. Тут же передавали соседу, чтоб смог теплом нутро прогреть.

— Знатный чай получился, — похвалил Кила, потянувшись за папиросой.

Отдохнув, работали до темна без перекуров. Люди и не заметили, что над распадком вовсю гуляет верховой ветер, там уже поднялась пурга.

Она сыпала в распадок мелкий, словно просеянный снег. Но люди не замечали перемены погоды. Они очищали путь для будущей трассы. Выкорчевывали кусты и деревья, равняли пройденную дорогу.

Бригадир вместе со всеми работал.

— Подсоби, Иваныч, этот корень никак не сковырну, — попросил Кила.

Илья Иванович не заставил себя просить вторично.

— Ну, мужики, и пропахали мы сегодня. Метров полтораста будет, — радовался Полушпалок.

— Недостаточно этого. Начальство требует больше делать. Сверх нормы и сил, — буркнул Кила.

— Эх-х, мать честная! Им мало, пусть придут и сами рядом с нами поработают, — не выдержал Аслан.

Бригадир резко оглянулся на него, приложил палец к губам, указал глазами на кучку мужиков из бригады, державшихся особняком. Потом подошел, шепнул тихо:

— Стукачи среди них есть. Попридержи язык, от беды держись подальше. Чтоб к беде лиха не прибавили.

Аслан умолк. Для себя зарубку на память сделал. О стукачах в зоне много слышал от воров в бараке. Не думал, что и в бригаде имеются. А вечером, когда пришла машина из зоны, залез в кузов, стал подальше от фискалов.

Про себя думал невеселое. Плохо жить под одной крышей с ворами. Зато средь них нет стукачей. Закон им эту подлость запрещает под страхом смерти. И пусть гады они отпетые, зато не заложат никому, не налязгают.

— Эй, мужики, вылезай! Приехали! Транспорт сломался. В зону пёхом топать придется! — крикнул водитель в кузов. В ответ его градом брани обложили.

— А я что — виноват? Карета старая. Без капремонта полвека бегает. Вот и накрылась, — оправдывался шофер.

— Ты что, с ума сошел? Их в кузове — как блох. Разбегутся в темноте. Кто под трибунал угодит, ты иль я? Так вот — делай свое корыто. Иначе — головы тебе не сносить, — пригрозил старший охранник.

— Не могу. Не видно ничего. Да и пальцы примерзают к железу. Иль не видишь?

— Не мое дело! — прикрикнул охранник.

Шофер откинул капот машины, полез в мотор. Долго чиркал спичками, но их тут же задувало ветром.

Время шло медленно, утомительно. Сначала морозом стало прихватывать ноги. Потом холод прокрался к телу и люди зароптали.

— Сколько тут мерзнуть? Уж лучше пешком, чем вот так торчать среди дороги. Неизвестно, починит иль нет. Чего ждем?

Мерзла и охрана. Но молчала, боясь старшего. А тот топтался у кабины, ругал шофера.

— Нет, мужики. Сил больше не стало. Я выхожу! Тут сдохнем все.