Денис рванул за отворот и левой рукой прижал голову Ковалевского к столу.

– Понял?! Понял, жаба?!

Марчелло застонал и что-то прошамкал.

– А теперь в нору! Своё дерьмо нюхать!

Неволин схватил Марчелло за шиворот и вытолкнул в коридор, где на глазах бабочек– маляров поволок авторитета в дежурку, а не в красный уголок. Ковалевский пытался вырваться и громко орал, за что получил пару раз по рёбрам. Захлопнув за Ковалевским металлическую дверь камеры, Денис вытер вспотевший лоб и усмехнулся:

– Вилки, гад, в ресторане ворует… Ух!…А кто сказал, что будет легко?

– Ты, парень, вообще, где работаешь? – накатывал на него Угаров, – в милиции или публичном доме? Ты форму для чего надел? Я тебя спрашиваю, для чего ты форму надел?

Заметив Дениса, он кивком пригласил его войти.

– А как мне семью кормить?! – взорвался сержант, – как я двух детей на полторы штуки подниму?! Кричать-то все горазды…

– А ты что, родной, не знал, сколько тебе платить будут, когда сюда шёл? Что, это для тебя сюрпризом стало? Знал. Поэтому не надо старых песен о главном. Мало платят – скатертью дорога. Туда, где платят много.

Угаров бросил перед сержантом его удостоверение.

– Вали в отдел и жди приказа… Отработал своё. Материал я отправлю в прокуратуру. Статейку ты себе поимел.

Милиционер забрал ксиву и, не обронив ни слова, вышел.

– Привет, – поздоровался с Угаровым Денис, – что за герой?

– Здрав будь, боярин. Герой, башка с дырой, – Андрей выбил из пачки свой любимый «Кэмел» и прикурил, – гнездо продажной любви устроил. Прямо в своей хате.

– Как это?

– Обыкновенно… Набрал девок иногородних, дал объяву в газету.

«Любовь без границ». Жену с детьми к тёще отправляет, и вперёд, в бой за светлое чувство. За вечерок баксов триста имел… А сам стонет, что зарплата маленькая. Вчера милиция нравов прямо в адресе повязала. Подставу сделали.

– Выгонят?

– А как же… «Чистые руки» на дворе, за обычную пьянку выкидывают, а уж за такое. И прокуратура ещё дело возбудит. У вас, кстати, никого в районе нет с грязными руками? А то большое начальство палки канючит. Задолбали. Хоть на самого себя рапорт пиши.

– У нас все честные. До одного.

– И ты?

– Говорят, да, – Денис зевнул и поёжился.

– Чего такой замученный?

– Я ж говорил, ночью пахали… Компанию одну взяли со стволами. На совещании покемарил маленько, но все равно не выспался, – Денис зевнул ещё раз.

– Тогда предлагаю прогуляться в заведение общественного питания и принять дозу. Здесь, на Литейном, рядом. Там и поговорим.

Пока Угаров одевался, Денис изучал цитату-памятку, приклеенную к сейфу оперуполномоченного Управления собственной безопасности ГУВД. «Сострадание является, безусловно, благороднейшим чувством, но оно должно быть умеренным, не превращаясь в слабость. Это вовсе не означает, что надо пытать человека до беспамятства. Если вы заметите, как он теряет сознание, немедленно прекратите бить и окажите первую помощь. Это, впрочем, относится только к больным и хилым гражданам.