Есть в данную секунду Денису хотелось меньше всего, и он отказался от предложения.

– Будут проблемы, стучи… В смысле, в дверь. О побрякушках своих не беспокойся. Верну все, вплоть до шнурков. Готов? Пошли. Сосед у тебя спокойный, тоже из наших.

– Барабан, небось? – усмехнулся опер.

– А это ты сам у него спроси.

Денис неоднократно бывал в этом изоляторе, заходил и в камеры. Но сейчас учреждение воспринималось совсем по-иному. Все равно, что однажды взять и встать напротив огневого рубежа, рядом с мишенями, по которым только что стрелял сам… Прапор открыл низкую дверь и пропустил Дениса.

– Желаю приятно провести время. У нас не казино, конечно, но зато крыс нет.

Лёгкий цинизм, как следствие профессиональной деформации.

Сосед по каземату спал, повернувшись лицом к стенке. Под ним отсутствовал матрас. Значит, тоже только задержан. Мутная лампочка под металлической сеткой лишь называлась лампочкой. Впрочем, что тут разглядывать? Семь квадратных метров бетонного пола, деревянные нары, да унитаз с раковиной? Хотя, по сравнению с районным ИВС, где сантехники в номерах не имелось, не так уж и плохо. Не надо терпеть до назначенного часа, чтобы справить нужду.

Денис сел на нары, отполированные задницами многочисленных постояльцев. Прапор лязгнул замком, отчего сосед вздрогнул, проснулся и повернулся лицом к Неволину. Оба несколько секунд смотрели друг на друга, пытаясь вспомнить, где могли видеться. Денис не сомневался, что встречался с парнем, причём совсем недавно, но знаком с ним не был.

– День добрый.

Парень недовольно буркнул: «Привет», протёр глаза и сел на нары. Все, Денис вспомнил его. Они встречались в кабинете Угарова. Тот самый постовой, устроивший в квартире публичный дом. Да, Андрей же собирался отправить материал в прокуратуру. Вероятно, тот благополучно туда дошёл. Парень, похоже, тоже узнал Дениса, но данному обстоятельству особо рад не был.

– Меня Денисом звать, опер из района… По «сотке» закрыли. Тебя тоже?

– Да… Закурить нет?

– Не курю.

– Дубак проклятый… Как в могиле, – поёжился постовой, – ночью, вообще, трендец.

Денис только сейчас почувствовал, что в камере далеко не Крым. Плюс дурманящий аромат прелости и потных носок. Парень начал громко чихать. «Не, вряд ли это наседка, – подумал Денис, – во-первых, я знаю, почему он тут, во-вторых, из задержанных подсадных не делают. На это есть специально обученные люди».

– Тебя за тот случай? С девками? – спросил Денис, когда постовой прекратил чихать.

– Да… Угаров, сука… Ишак бухарский. Что, жалко было материал самому списать? Обязательно прокурорским отправлять?… А у тех разговор короткий… Раз и на нары… А ты-то чего здесь делаешь?

– Материал зажал… Ну, в смысле, подозревают, что зажал, – Денис помнил, что в некоторых камерах стоят микрофоны. Да и вообще, с едва знакомым человеком лучше не откровенничать.

– Куда зажал?

– Что значит – куда? Ты чего, не знаешь, как зажимаются материалы?

– Вообще-то моё дело пьяных на улицах ловить.

– И долго ты их ловил?

– Три месяца… И семь дней.

– А-а-а… Ясно, – Денис понял, что паренёк не сильно стремился овладеть тонкостями ремесла. О том, как в системе добиваются нужных цифр, не слышал только глухой.

– Меня Колей зовут, – наконец представился сосед, ещё разок чихнув, – Тебя тоже Угаров оприходовал?

– Не совсем.