Спустя несколько затянувшихся минут небольшая штурмовая группа бросилась вперед и вырвала из толпы трех-четырех английских фанов. И тут же без промедления отволокла их в гостеприимно распахнутые дверцы фургонов.

Джарвис наблюдал за тем, как они повторили это еще пару раз. Прием эффективный, но вообще-то несуразный. Дело в том, что они выхватывали людей с периферии, а Джарвис знал как никто другой, что там, как это ни смешно, оказывались самые безобидные из фанатов — просто потому, что это было самое безопасное место. Настоящие зачинщики прятались за их спинами и были прекрасно осведомлены о приемах, которые использует полиция. Сейчас хватали всех без разбору. Главная вина — то, что ты английский болельщик, этого было вполне достаточно.

Он прокричал Фабио, стоявшему неподалеку, наблюдая весь этот спектакль, должно быть, с гордостью за своих соотечественников с дубинами:

— Так мы здесь всю ночь проторчим!

Но итальянец только поднял руку — мол, подожди, сейчас мы их… Он даже не слушал его. Группа захвата вновь ринулась вперед, но в этот раз им навстречу из толпы выбежали трое с длинным, должно быть, дубовым столом (о, крепкая, монолитная итальянская мебель, известная во всем мире! — особенно среди болельщиков). Они выбросили его вперед, заставив группу захвата откатиться на дорогу.

Новый рев прокатился по толпе, и в этот раз еще большая группа выбежала из бара, видимо в качестве подкрепления. Так оно и оказалось. Это было нечто вроде артиллерийского корпуса, вступившего в бой. Целый салют ракет, шутих и петард посыпался на мостовую, под ноги прохожих и на шлемы карабинеров. Джарвис вместе с остальными наблюдателями вынужден был отступить, так как следом полетели еще и «розочки» от бутылок и прочие стеклянные предметы, знаменуя прицельное бомбометание. Бутылки разбивались о стены домов за их спиной, залетая даже на противоположную сторону улицы. Он выждал, пока бомбардировка не стихла, и, как только приземлилась последняя бутылка, снова посмотрел в сторону бара. В этот раз команда осталась снаружи и разразилась бранью и недвусмысленными жестами, разогреваясь к следующей атаке.

Они снова принялись скандировать — речевка раскатилась от передних рядов к бару и обратно. Сердитые голоса орали: «Не сдаемся!» и затем: «Боже, храни королеву», причем орали на пределе человеческих возможностей. Таких голосов нигде, кроме как на матче, и не услышишь. В воздух взлетали сжатые кулаки. Зрелище было невероятное, от него веяло апокалиптическим. Фантасмагорическая картина: летящие стекла и общее воодушевление толпы, готовой, кажется, на все. То и дело кто-нибудь выскакивал вперед, чтобы промчаться перед рядами, прокричать брань в адрес полиции и запустить ракету, а потом нырнуть в толпу, оставшись безымянным героем дня. Джарвис обратил внимание, что повсюду сгрудились орды операторов и журналистов, с видеокамерами, микрофонами и фотоаппаратами. Они наслаждались каждой секундой этого зрелища. Просто праздник для прессы. Вот эти трое мужланов, варваров со столом наперевес, уже навеки останутся в памяти потомства. Им никогда не пережить позора по возвращении домой, но сейчас они герои, непобедимые и легендарные. Наслаждаются своей четвертью часа славы.

Джарвис прищурился, разглядывая двери в бар, откуда пробивался странный, дрожащий красный свет. Оказалось, он не зря присматривался. Вскоре оттуда вылетела вспышка пламени, прямо в их сторону, и раскатилась звоном стекла и мусором по асфальту. Один из синих шлемов вышел вперед, привычно подхватив предмет с дороги, — и тут же швырнул обратно. Предмет шлепнулся и окончательно разлетелся вдребезги под одним из разбитых окон заведения «Сан Марко».