И снова рев толпы, и новый штурм полиции, опять дубинки, взмывающие в воздух, и звук ударов твердого пластика о человеческое тело.

Джарвис брезгливо поморщился. Однако нельзя не воздать им должного, такие меры срабатывали лучше всего остального. Команда снова попятилась, кто-то уже прорывался за дверь бара, но остальные стояли крепкой стеной — да им ничего другого и не оставалось — поскольку они упирались в стену здания. Окровавленные, они бросались под удары рассвирепевшей полиции. Джарвис только головой покачал. Прибывали все новые фургоны с карабинерами в шлемах, уже запрудившие улицу с двух сторон.

Все кончилось так же быстро, как и началось. Эйфория просто испарилась, сошла на нет, как только была достигнута предельная точка кипения. Полиция хлынула в бар и опустошила его за считанные секунды, выбрасывая всех за дверь и оттаскивая за руки и за ноги лицом вниз к ожидающему транспорту. На лицах задержанных пылала гордость, они не прятались от объективов камер и глаз посторонних — такое Джарвис видел уже сотни раз. Ни один англичанин не отступил! — вот главное. Англия не бежала с поля боя, захваченная в полном составе.

Джарвис перешел дорогу, лихорадочно выискивая черную физиономию Терри Портера. Некоторые полицейские сердито постукивали по ботинкам своими длинными дубинками, когда он проходил мимо, но Джарвис не обращал на них внимания, двигаясь вперед. Голова его поворачивалась из стороны в сторону под ритмичный хруст стекла под ногами: он вглядывался в лица, мелькавшие мимо. Но Портера среди них не было. Его взгляд привлек человек в окровавленной английской рубашке, и Джарвис остановился. Этот тип сидел на краю тротуара, зажимая рану в голове флагом национальной сборной. Лицо его было осунувшимся и бескровным. В нем отражалась усталость воина после битвы.

В этот момент к нему приблизился итальянец, опуская дубинку поперек спины. Фанат закричал, вскакивая:

— Сука легавая!

Новый удар, в этот раз по руке. Новая брань, в этот раз еще покруче. Тут появился второй полисмен, невероятных размеров. Он вцепился одной рукой в майку и бросил его на дорогу, к очереди из фанов, загружаемых в транспорт.

Парень споткнулся и полетел наземь. Но уже следующий удар по ногам заставил его вскочить и поторопиться. На этот раз никаких проклятий, только торопливость в движениях. Джарвис посмотрел ему вослед и покачал головой.

— Животные, — прокомментировал он, непонятно кого имея в виду: фанов или полицию.

В этот миг его внимание было привлечено криком: Джарвис оглянулся на Фабио в дверях бара, который яростно жестикулировал. Джарвис, спотыкаясь на осколках, бросился в полуосвещенный бар. Внутри все было разгромлено, не осталось ни одного уцелевшего предмета мебели и интерьера. Только щепки на полу.

— Пол! — Обернувшись к Фабио, он увидел, что тот стоит возле группы людей в медицинских халатах, которые оживленно возились над человеком в углу.

— О, нет! — вырвалось у него.

Подбежав, он присел над телом, но его тут же оттеснили в сторону.

— Что с ним?

Фабио потрепал Джарвиса по плечу, и он выпрямился.

— Он потерял много крови, но, говорят, будет в порядке. Его порезали ножом. Два раза пырнули. Здесь и здесь.

Джарвис смотрел, как итальянец указывает на руку и на лицо.

Черт, только не лицо.

— Они отвезут его в больницу, но это не надолго.

— Шеф!

Полуобернувшись, Джарвис заметил Фила Вильямса в дальнем углу бара.