И туз, который он припас в рукаве для игры с Фитчетом, был Терри Портер. Но пока он еще не знал, в какой момент им сыграть. Он как раз размышлял над этим, когда дверь открылась и зашел Фитчет в сопровождении Фила Вильямса.

Он сел, выразительно скрипнув стулом, и тут же закурил сигарету. Вид у него был препаршивый. Фитчет сидел усталый, небритый, в измятой одежде, провонявшей кислым запахом тюрьмы. Хотя находился он пока только в камере изолятора. Ну ничего, дружок, все у тебя впереди.

— Добрый день, Гарри, — почти ласково поприветствовал его детектив.

Фитчет уставился в стенку, ничего не отвечая.

Джарвис, нагнувшись над столом, вкрадчиво спросил:

— Ну что, решился, Гарри?

Фитчет по-прежнему молча курил, не сводя глаз со стены.

— Едешь в Италию, футбол посмотреть?

Он чуть было не сказал: «В последний раз».

Ответа так и не поступило, что стало выводить Джарвиса из терпения, однако он заставил себя продолжать все тем же тоном:

— Вот какие новости, Гарри. Важные для тебя новости. Или ты едешь в Италию и помогаешь нам, или уже сегодня отправляешься в тюрьму. Какой вариант выбираешь?

По-прежнему никакого ответа.

— Будем в молчанку играть?

Фитчет с шумом выпустил струю дыма, которая достигла стены и расплылась по ней.

— Я хочу видеть своего адвоката, — сказал он, не оборачиваясь. — Ваши действия незаконны.

— Хорошо, Гарри, — спокойно отвечал Джарвис, — это твое право. Только законные действия сработают против тебя. Дело пойдет в суд, и этого уже не остановишь. Я ведь хотел помочь тебе выпутаться из ситуации. У нас ведь на тебя и твою бригаду теперь материала выше крыши. Особенно после того, что мы узнали от тебя вчера. Тебя можно упечь на несколько лет. По восемнадцать часов в день в камере. Без окон. Просидишь, Гарри? Выдержишь?

Джарвис ждал реакции, но ее не было. Он пустил в ход первый козырь — клаустрофобию, но это не сработало.

— Понимаешь, Гарри, мы твоя последняя надежда. Другого пути у тебя уже не будет. Ты мне, я тебе. Иначе я спускаю дело с тормозов, и ты уже не поможешь ни себе, ни своим ребятам.

Пошел второй козырь. Искупление вины. Может быть, Фитчета терзает совесть (а она должна обязательно терзать его), и он захочет предстать перед собой этаким героем, защищавшим свою «бригаду», пусть и за счет остальных.

Фитчет сделал затяжку и повернулся лицом к Джарвису. На лице его была маска презрения. В глазах тихо пылала ярость. Это было лицо человека, которому нечего терять.

— Может, еще что-нибудь скажешь? — «Мусор несчастный» — читалось непроизнесенное.

Джарвис сделал вид, что читает в бумагах, лежавших перед ним на столе. Наконец он заговорил:

— К нам поступила информация по хулиганской группировке под названием «Селектор». В ближайшие дни пройдут массовые аресты членов этой шайки.

— Откуда она к вам поступила? — осклабился Фитчет.

Ну еще бы, расколоть такую дружную организацию можно только изнутри. А внутри — все они уверены, и он, их лидер, в первую очередь, — внутри — все свои.

Джарвис почесал уголок рта. Сейчас или никогда.

— От информатора, Гарри, от информатора. Такого же, как ты.

— Ха!

Фитчет снова отвернулся лицом к стене.

— Не пиздите, — проговорил он. — Никто не поверит, что я заложил своих, это спишут на поклеп со стороны легавых.