— Повернуться слепым глазом! — возбужденно сказал Вильямс.

— Si, повернуться слепым глазом. Да. Они всегда поворачивались к ультрас слепым глазом, но теперь делать это стало гораздо сложнее. Их требования растут, и клубы вынуждены соблюдать правила федерации, «Federatione di Calcio», которая запрещает иметь дело с политическими организациями, тем более профашистского толка.

— Федерация… чего?

Фабио посмотрел на Вильямса, задавшего этот вопрос.

— Это наша ассоциация футбола, — пояснил он.

— А, понятно. И что за требования они выдвигают?

— Бесплатные билеты на матч, ну и, само собой, свобода перемещений по стране и поездок за рубеж. В некоторых клубах они очень сильны и далее добиваются того, что не угодных им игроков убирают с поля и продают в другие клубы.

— И что, клубы идут на это?

— Si. Кто с ними будет связываться? Если они не получают, чего хотят, неизбежны насилие, угрозы, террор.

Вильямс тихо присвистнул. Фабио вновь уставился за ветровое стекло, провожая хвост группы, исчезавшей в кафе.

— Может быть, именно они и стоят за всем этим. Irriducibili хотят сорвать матч в знак протеста. Они хотят установить свои правила и хотят, чтобы с ними считались. Да, это вполне может быть. — Он посмотрел на Джарвиса в поисках поддержки, но тот был слишком поглощен наблюдением за Портером и Фитчетом, прятавшимися за автобусом.

— Похоже, с вашим человеком не все в порядке, — участливо заметил Фабио, также обративший внимание на состояние Портера.

Джарвис оглянулся на итальянца:

— Пожалуй, в самом деле. И я хочу вытащить его оттуда немедленно, сейчас же.

Он уже собрался вылезти из машины, но Фабио схватил его и потянул назад.

— Только не сейчас, — закрутил он головой. — Мы должны сперва узнать, к кому они приехали — с какой организацией назначена встреча. Ваше появление может все сорвать.

Джарвис посмотрел на него недоуменно — он был потрясен.

— Вы в здравом уме, отправлять черного полисмена в клуб, набитый фашистами? Они уже изувечили его на стоянке, а теперь это мордобоем не кончится — его просто убьют!

Прежде чем Фабио успел ответить, Джарвис бросил Вильямсу, сидевшему сзади:

— Фил, иди и забери его, пока он не зашел в этот бар.

Вильямс немедленно распахнул дверцу, выскакивая из машины.

— Нет! — воскликнул итальянец и стал что-то тарахтеть по радио. Ему ответил голос из черной коробки, но Джарвис уже не мог сообразить, была ли здесь настоятельная необходимость или нет. Итальянцы говорили слишком быстро. Отбросив рацию, Фабио метнулся вслед за Вильямсом, который уже рассекал толпу пешеходов, устремляясь к автобусу. Джарвис проводил его взглядом, затем распахнул дверцу со своей стороны и встал рядом с машиной. Его так и подмывало броситься вдогонку, но он сдержался. Если кто-то выйдет и опознает их, операция будет сорвана окончательно. На этом все кончится.

Портер прислонился к нагретому брюху автобуса, наблюдая, как последние несколько человек исчезают за дверями кафе.

— Все, на этом покончим. Меня здесь больше нет.

— Что-что? — прищурился Фитчет. Портер сокрушенно покачал головой:

— Я туда не пойду, Фитчет. Это слишком опасно. Давай сматываться отсюда, пока не поздно. Но Фитчет вцепился в отворот его куртки и рванул на себя:

— Даже не думай. Ты пойдешь туда со мной, Или я сам… не знаю, что с тобой сделаю, прямо здесь, понял?

Портер попытался вырваться, но боль немедленно пронзила ногу, лишая последних сил к сопротивлению.