– Серьезно что ли?

– А ты как думал? Это с зоны уйти просто, а дальше им куда? Весь район оцепляют, кругом патрули, ну и куда он из тайги выберется? Железная дорога одна, на каждом полустанке проверка.

– И чего, так никто и не сбежал?

– А фиг знает. При мне ни один не сбежал. А этот и тем более не уйдет – его сразу хватились. Он шофера пришил, поменялся с ним одеждой и лицо изуродовал – так сразу и поняли что это он специально. Ну и вроде татуировку на шофере опознали.

Затем часовые заговорили о своих делах – ругали какого-то местного прапорщика, какого-то старшину, затем один стал рассказывать какая у него невеста осталась в Ростове – рассказывал долго, смакуя интимные подробности.

Так прошло полчаса, потом еще бегали какие-то люди, подъехали какие-то машины, часовые как по команде вскочили и выпрыгнули из кузова – сразу стало легко и свободно, Зефу показалось, что он лежит на мягкой постели. И он уснул.

Проснулся Зеф от тряски – машина ехала. Кругом было светло – свет пробивался в ящик со всех сторон. Значит уже наступило утро. Зеф жутко замерз, ноги и руки затекли, он их почти не чувствовал. Весь кузов ходил ходуном и трясся, стружка почти не амортизировала качки, зато еще сильнее впивалась в тело. Ужасно хотелось пить. В конце концов Зеф потерял счет времени – прошло много часов, машина почти не останавливалась, иногда замедляясь и даже пробуксовывая – дорога была жуткая, заболоченная. Наконец «Урал» пошел ровно – началась хорошая грунтовка, затем шоссе. Иногда мимо проносились другие машины – Зеф понял, что подъезжает к Сковородино – маленькому городку. Наконец «Урал» стал кружить и поворачиваться из стороны в сторону, и в конце-концов остановился. Хлопнула дверь.

– Распишитесь, привез. – раздался голос. – Гнильцова нету.

– Нам уже звонили. – ответил кто-то. – Зэки пришили?

– Да вроде того.

– Ну Гнильцов и сам-то хорош был.

– Не надо, братан, о мертвых либо хорошо, либо ничего.

– Ладно, солдатик, пойдем – нальем тебе с дороги.

Голоса удалились. Ужасно хотелось вылезти из ящика, но Зеф понимал, что этого сейчас делать нельзя. Интересно, когда будут разгружать машину? Когда будут снимать ящик, наверняка все откроется. Только бы до утра машину не трогали. И Зеф незаметно снова заснул.

Когда он проснулся, вокруг было темно и холод стоял жуткий. Зеф долго вслушивался в темноту – никого не было слышно, только где-то далеко-далеко в стылом октябрьском воздухе пьяно пели нестройные голоса – мужские и женские. И где-то вдали лаяла собака – глухо, с подвываниями.

Зеф приподнял фанеру, и морщась от боли сел. Но тут же пригнулся – в нескольких шагах от кузова светилось окно кирпичного дома. Затем Зеф сообразил, что из окна он как раз не виден в темноте. Перекатился за край контейнера на пол кузова и прислонился к ящику спиной, глубоко дыша мокрым ночным воздухом. Посидел так немного и стал растирать онемевшие руки и выдергивать металлические занозы. Через некоторое время руки вновь обрели чувствительность. Затем ноги. Зеф огляделся. Вокруг был пустырь, обнесенный забором, в отдалении стоял еще один «Урал» и легковушка.

Зеф взял мешок Янга Вая и, стараясь не шуметь, выбрался из кузова. Вдали виднелись ворота, но они, судя по всему, были заперты. Пошатываясь, Зеф подошел к забору – он был сложен из бетонных блоков, но колючей проволоки наверху не было. Зеф перекинул мешок – тот шлепнулся по другую сторону ворот. Как же перелезть забор? Вдруг совсем рядом послышалось глухое рычанье и звяканье железа. Зеф обернулся и остолбенел – он стоял рядом с конурой, из которой вылезала громадная сторожевая собака.